Мгновенная смерть - Альваро Энриге

Немецкий историк и культуролог Хайнер Гилльмайстер обнаружил древнейшее упоминание о теннисном спорте — протоигре в мяч, предшествующей всему подобному: итальянскому кальчо, английскому крикету, французскому «же-де-пом» и испанской пелоте.

Первый на памяти человечества теннисный матч состоялся в аду и был парным. Четверо бесов играли душой французского семинариста по имени Пьер. С годами Пьер стал настоятелем Мариенштаттского аббатства и прославился под именем Петрус I. Его историю мы узнаём из Dialogus miraculorum^[84] Цезария Гейстербахского.

В этой истории Пьер Дурень — такое прозвище носил в юности первый известный нам участник теннисного матча — совершил промах фаустовского толка. Память у него была отвратительная, сосредоточиться на учении не получалось, и вот, чтобы сдать экзамены в семинарии, он принял подарок от самого Сатаны: камень, в котором крылось все человеческое знание. Стоило стиснуть камень в кулаке — и знание открывалось.

Брат Пьер поступил так, как, возможно, поступили бы на его месте и мы с вами: сдал экзамены без всякой подготовки. Через несколько дней, однако, он впал в оцепенение, которое сегодня определили бы как коматозное состояние, а тогда сочли просто смертью. Позже он рассказывал, что бесовский квартет извлек душу из его тела и принялся беспрепятственно играть ею в теннис, поскольку он, Дурень, сам того не зная, допустил их до себя, когда стиснул камень.

Бесшабашные бесы воротились в преисподнюю с метафизическим мячиком Пьера, одолженным в мире живых, и сыграли матч. Пьер при этом сохранял ясность рассудка и ощущал на себе сатанинские подачи и контрудары. Это, по его свидетельству, было мучительно, потому что когти, как известно, у бесов железные и подстригать их они не удосуживаются.

Вот такими маленькими гостинцами подчас балует нас История: первое письменное упоминание тенниса, оказывается, окутано эсхатологическим флером, а рассказывает эту историю нам некто по имени Петр, апостол и глава какой-то иной церкви, церкви пропащих и убийц, церкви мячей и ракеток.

Во второй части «Дон Кихота» Альтисидора рассказывает о своем видении у ворот ада: «В руках они [черти] держали огненные ракетки… вместо мячей они перебрасывались книгами, которые, казалось, были наполнены не то ветром, не то пухом… после первого же удара мяч больше не мог подняться на воздух, — он уже никуда больше не годился, так что книги, и старые и новые, то и дело сменяли одна другую, прямо на удивление»^[85].

В аду мячиками служат души и книги. И играют ими бесы.