Русская военно-промышленная политика. 1914-1917. Государственные задачи и частные интересы - Владимир Поликарпов

Взаимозаменяемость частей являлась «строго проводимым у нас принципом»; в боевых условиях это позволяло ремонтировать винтовку запасными частями, «изготовленными много лет тому назад и прибывшими на фронт иногда из отдаленных складов Сибири», объяснял Смысловский. «При нашей бедности в развитии техники и отсутствии опытных слесарей в массах народа» это рассматривалось как «драгоценное качество» русских винтовок.

Посетив завод «Вестингауз», Залюбовский возмущался отсутствием проверки на заводе «всех пружин и ответственных частей винтовки» и сообщал 7 декабря 1916 г., что «наткнулся на целую фабрику, где в собранных уже винтовках выправляют молотками, опиливают, перегибают и таким образом отлаживают все пружины и мелкие части винтовки. Это громадная работа, которая портит винтовки и не позволяет развить производство до нужной степени». Возмущение Залюбовского можно понять в том случае, если он не знал об апрельском разрешении фирмам, ввиду неготовности лекал, организовать пригонку частей винтовок вручную. В январе 1917 г. он уже об этом знал и сожалел: «Вследствие допущения приема собранных винтовок, а не отдельных частей очень трудно теперь заставить сдавать на поверку и испытание отдельные части, без чего нельзя обеспечить непопадание на сборку непринятых или даже забракованных частей».

Лишь 21 января 1917 г. в Петроград было доложено о «постепенном получении лекал» и о том, что «дело хотя медленно, но постепенно налаживается»^[46], но это не касалось «Вестингауза»: завод «упорно противится», сообщал Залюбовский в ГАУ 20 апреля 1917 г., не желает подчиниться «нашим техническим указаниям» и по-прежнему делает винтовки без проверки лекалами и приборами «за их отсутствием». «Как оружейник, — заявил он, — не могу взять на себя ответственность за соглашение с этой компанией, которая девять месяцев все обещает мне исполнить даже самые минимальные требования и ничего не делает для установления нормальной выделки винтовок… Качество, несмотря на все усилия приемщиков, почти не изменяется». Все это — несмотря на то, что образцы винтовки, спецификация и чертежи лекал были переданы фирме еще до заключения контрактов, в апреле 1915 г., «а осенью того же года был передан также весь набор лекал в натуре», — свидетельствовал B.C. Михайлов.

Непонятное на первый взгляд упрямство фирмы, не желавшей использовать лекала, получает объяснение в тех сведениях, какие тут же добросовестно сообщает Михайлов. Имелись «весьма досадные обстоятельства, лежавшие целиком на вине заказчика» и служившие «Вестингаузу» «отличной базой для оттяжки сроков поставки, претензий к заказчику об убытках и всякого рода препирательств с инспекцией приемок»: в присланных «Вестингаузу» из России лекалах оказалось расхождение с чертежами, а в чертежах обнаружились «неточности и неувязки». К тому же лекала оказались не новыми, «в них был известный износ», а в присланных образцовых винтовках — «расхождение некоторых размеров самих винтовок с лекалами и чертежами. Кроме того, сами винтовки имели некоторые дефекты». В этом, надо полагать, и была причина того, что американские лекальщики не могли скопировать русские образцы. По свидетельствам с американской стороны, завод, потеряв надежду получить лекала из России, принялся самостоятельно их изготовлять, и лишь через полгода ГАУ прислало часть лекал, причем они находились в деятельном употреблении с 1892 г. и расходились как с лекалами американского изготовления, так и с чертежами, представленными заказчиком. Именно из-за этой небрежности ГАУ пришлось затем прислать 40 контрольных образцов винтовок. Но русские приемщики в США и эти образцы считали неудовлетворительными по качеству и непригодными, так как это были винтовки, выпущенные во время войны, по облегченным требованиям и с льготными допусками.

Ответственность за срыв сроков поставок от «Вестингауза» и «Ремингтона» должна была лежать на ГАУ, но, вполне понятно, признавать эту ответственность, чреватую служебными репрессиями, русские артиллеристы не спешили. Характерно, что и Михайлов в полной мере выдержать объективность не смог. «По существу же дела, — добавил он, — указанные погрешности в образцах и чертежах, конечно, не могли иметь заметного влияния на ход работы «Вестингауза», и он [завод] не обратил бы на них внимания, если бы был в состоянии технически и организационно сразу хорошо справиться с делом». С этим разъяснением не сходится то упорство, какое было проявлено приемщиками в отношении столь малозначительных, по мысли Михайлова, «погрешностей». Маниковскому было понятно, что «самый простой способ остановить работу завода на долгое время — это лишить его лекал». Присылка хотя бы одного-двух негодных лекал уже могла создать кризис. В декабре 1916 г. «вдруг… у “Ремингтона” начали проявляться непонятные остановки, — телеграфировал в Петроград Залюбовский, — а в январе сильное уменьшение сдач». Оказалось, что «администрация взяла из мастерской лекало, без которого нельзя было работать».

В стремлении обеспечить взаимозаменяемость частей винтовки приемщики браковали эти части, если они поступали в сборку с разных заводов фирмы, что препятствовало специализации и кооперированию, столь необходимым при массовом производстве.

Впоследствии, оспаривая мнение Сапожникова и Маниковского, Залюбовский считал себя «обязанным засвидетельствовать», что заводы в США выполнили главную задачу «безукоризненно, то есть вполне выдержанно и быстро», а объяснение запоздания заказов неумением американцев приспособиться к массовой выделке новых предметов «совершенно неверно»; «несправедливо взваливать всю вину за опоздания на американцев и англичан… целиком выгораживая и оправдывая наши действия, главным образом действия Русского заготовительного комитета».

Утверждая, что русским специалистам удалось приучить американские заводы к высокой точности в работе, Маниковский приписал своим подчиненным лишние заслуги. Из его переписки с представителями ГАУ в США следует, что до конца 1916 г. относительно небольшие партии винтовок проходили приемку только благодаря вынужденному понижению требований со стороны ГАУ (отказ от взаимозаменяемости частей, сдача винтовок в собранном виде и т. п.). Отчаявшись добиться своего, чины ГАУ запрашивали из США разрешения начальства разорвать контракты — «лучше взять у них возможно меньше неудовлетворительных ружей», зато получить станки (но на это еще нужно было согласие английских инстанций, контролировавших русские заказы в Америке), и часть заказов действительно была отменена.

Независимо от того, насколько сносными были принятые от американцев винтовки, известно, что «Винчестер» исполнил русский заказ,^[47] а «Ремингтон», дававший в августе 1916 г. менее 300 винтовок в день, на 20 апреля 1917 г. приблизился к 1800,^[48] всего же за годы войны от «Ремингтона» было получено в России 2 млн. винтовок.