Биография любви. Леонид Филатов - Нина Шацкая

Мне плохо, Таня, мне очень плохо!!!

Случись эта история на несколько лет раньше, я была бы вожделенным объектом для серийного убийцы, прозванного «Мосгазом», который долгое время терроризировал москвичей, убивая молодых тридцатилетних женщин — блондинок, одетых в красное. Это был мой портрет. Мне 30, я блондинка, и на мне красивое итальянское пальто алого цвета. Оно мне очень шло. Такое же пальто только цвета синего было у Тани Жуковой, актрисы нашего театра, и оно ей тоже шло очень.

Мы, артисты, отмечали юбилей (не помню какого спектакля) в квартире Людмилы Цели-

ковской. Пока артисты распивали спиртные напитки, Людмила Васильевна рассказывала мне, как в свое время она бросила все: и театр, и кино ради своего больного сына, уговаривая и меня поступить таким же образом ради моего маленького сына Денечки. Я почти не пила в этот вечер: ситуация к этому не очень располагала.

Возвращались домой в такси, набитом артистами до отказа. Развезли всех по домам. Мы с Золотухиным были последними. Глубокая ночь. Наконец машина тормознула у подъезда нашего дома. Мы выходим, и Золотухин начинает настойчиво приглашать таксиста к нам домой — «выпить всего одну рюмку водки». Напрасно я сверкала глазами. Уже хорошо нагруженный, чтобы не сказать вдрызг пьяный, он уговорил парня, и мы — дома. Одна рюмка — и через секунду он уже храпел. Таксист уходит, а из комнаты выходит моя возмущенная мама. Она видит спящего зятя и свою дочь, закрывающую дверь за незнакомым ей мужчиной. Не хочу описывать сцену, которую она мне устроила, сцена — некрасивая и слова — страшные. Я в шоке и убегаю из дома. Четыре часа ночи. Наверное, я громко рыдала, кто-то выглянул в окно: «Девушка, вам плохо?» и что-то еще, но у меня в ушах только гневные слова мамы и храп мужа. Как мне было себя жаль! За что? Я никому не желала зла… За что?! И почему я иду по ночной улице?.. Я хочу спать… Слезы — ручьями… Конец улицы. Телефонная будка. Зачем-то набираю номер Тани Жуковой.

— Мне плохо, Таня, мне очень плохо…

— Ты где?

— На Таганской площади…

— Стой, где стоишь. Мы с мужем сейчас приедем.

Бросаю трубку. Ждать не стала. Подъехало такси, села.

— Вам куда?

— Не знаю… На ближайший вокзал.

Было одно желание: сесть на любой поезд, и не важно, куда он меня привезет. Мне все стало безразлично, — опасное ощущение своей ненужности. И сама себе я стала безразлична. Удивительно, но меня всегда хранили звезды. Или Судьба? Ближайшим вокзалом оказался Курский. По этой ветке в Павлово-Посаде живут мои родственники. «Дороги в никуда» — не вышло. Значит, так тому и быть, — еду к ним. Сажусь в электричку. Меня все время бьет озноб.

— Вам плохо? — опять тот же вопрос. Напротив меня сидит девушка. В вагоне несколько человек, одиноко сидящих на соседних лавках.

— Вам на какой остановке выходить? — продолжает она расспрашивать.

— 42-й километр.

— Положите мне голову на плечо, поспите. Я выхожу на одну остановку раньше, я вас разбужу.

Приехала к моим родственникам около шести утра. На крыльце — мужья моих двоюродных сестер. У них тоже какие-то свои неприятности, оба курят. Увидели меня, застыли как вкопанные, в глазах — ужас. Ничего не объясняя, прошу налить мне водки и отвести поспать. Единственное, что я сказала: «Послезавтра у меня спектакль и нужно отзвонить в театр, что я буду на спектакле».