Русские генералы 1812 года - Яков Нерсесов

Поведение Ермолова на том памятном совете весьма интересно. Он, как и Барклай, посещал место возможных позиций русской армии для нового сражения и прямо там же категорично высказался против боя. Но на совете ему – младшему по чину – пришлось первым высказывать свою точку зрения. Как начальник штаба он пользовался большим авторитетом, и на него могли сориентироваться колеблющиеся. Дорожа репутацией патриота и своей популярностью в армии, подавляющее большинство которой приходило в отчаяние при мысли о сдаче Москвы, Алексей Петрович высказался в пользу нового сражения. Кутузов явно не ожидал такого поворота, он обиделся и не забыл двуличности Ермолова. Скорее всего, Ермолов был готов к сдаче Москвы без боя, но признаться в этом первым не решился. Недаром великий князь Константин Павлович говорил, что Ермолов часто поступал «с обманцем».

Позже Ермолов писал, что Кутузов наверняка заранее решил после Бородина сдать Москву без нового сражения, в исходе которого был неуверен. Он не решался первым объявить об этом. В Филях его спас Барклай, заявивший о суровой необходимости оставить город ради сохранения армии. Кутузов ловко воспользовался замешательством генералитета и в наступившей тишине произнес историческую фразу: «Приказываю отступать».

Так или иначе, но именно на Ермолова с Милорадовичем и Барклаем Кутузов возложил ответственность за организацию порядка при оставлении Москвы. Безусловно, это были как раз те люди, которые в любых ситуациях не терялись и не теряли лица.

Когда на Боровском перевозе возникла страшная толчея – обозы и экипажи частных лиц мешали армейскому арьергарду в порядке покинуть Москву, – Ермолов приказал конной артиллерийской роте навести орудия на мост. Последовала резкая как выстрел команда: «Картечью по обозникам целься!» Испуганные «обозники» все как один побросали свой скарб и вмиг очистили перевоз. (На самом деле Ермолов успел шепнуть на ухо офицеру-артиллеристу, что это всего лишь демонстрация и заряжать пушки не надо!) Знаменитый лейб-медик Виллие, свидетель происшествия, так отреагировал на случившееся: «Алексей Петрович! Человек больших возможностей!»

После Бородина и ухода из Москвы Алексей Петрович, исполняя обязанности начальника объединенного штаба 1-й и 2-й армий, сыграл видную роль в сражении под Малоярославцем, где он отдавал распоряжения от имени главнокомандующего. Ермолов проявил прозорливость, инициативу и решительность при перехвате путей отступления наполеоновской армии на Калугу. Считается, что именно он, выдвинув корпус Дохтурова на Калужскую дорогу, преградивший путь армии Наполеона и сражавшийся весь день до подхода главных сил. Наполеон был вынужден отступать по разоренной Смоленской дороге, что во многом способствовало катастрофе французских войск.

Получив жесткий приказ от Кутузова: «Не давать французам передышки! Гнать безостановочно!», в период контрнаступления Алексей Петрович постоянно находился при авангарде и решал вопросы организации преследования. Ставший уже к тому времени генерал-лейтенантом, он со своим усиленным егерско-гренадерским отрядом отличился в сражениях при Заболотье, Вязьме, Красном. Кутузов был доволен действиями Ермолова: «А я еще сдерживаю полет этого орла… Ему бы армией командовать!» Отправляя его вперед, он постоянно напутствовал Алексея Петровича: «Голубчик, будь осторожен, избегай случаев, где ты можешь понести потерю в людях! …Днепр не переходи. Переправь часть пехоты, если атаман Платов найдет то необходимым!» «Ручаюсь за точность исполнения!» – рапортовал Алексей Петрович и поступал… по-своему.

С декабря 1812 г. Алексей Петрович был уже командующим всей артиллерией в действующей армии. После перехода русских войск через Неман Ермолов возглавил артиллерию союзных армий. 2 мая 1813 г. после неудачного сражения при Лютцене Ермолов был обвинен Витгенштейном в нераспорядительности и переведен на пост командира 2-й гвардейской пехотной дивизии.