Высадка в Нормандии - Энтони Бивор

Поскольку немцы затопили большие площади вдоль реки Мердере и в приморских районах, многие парашютисты угодили в воду. Немало солдат захлебнулось под намокшими парашютами. Других спасли либо товарищи, либо французы, тотчас подгонявшие свои лодки. Почти всем, кто попал в воду по грудь, пришлось нырять, чтобы вытащить нож и перерезать стропы парашюта. Они на чем свет стоит ругали американские лямки и завидовали англичанам, у которых парашюты отстегивались быстро и легко. Тем же, чьи парашюты зацепились за ветви деревьев, приходилось брыкаться и вертеться, чтобы перерезать стропы, ни на секунду не забывая, что они представляют собою выгодную мишень. Кое-кого и застрелили во время таких попыток освободиться от парашюта. Уцелевшие рассказывали страшные вещи о жестокости немцев: говорили, что те кололи их снизу штыками и даже сжигали парашютистов из огнеметов. Многие видели тела, зверски изуродованные штыками и ножами.

Некоторые приземлялись на крошечных пастбищах, окруженных живыми изгородями, и вид коров успокаивал – значит, мин здесь нет! Но опасение, что вот-вот появятся немцы и «нанижут тебя на штык», не проходило. Мало что может так напугать и заставить растеряться, как ночное приземление в тылу противника, без малейшего представления, где именно оказался. Некоторые слышали, как к ним кто-то приближается, и спешно готовили к бою оружие, а потом выяснялось, что это на шум падения собрались любопытные коровы. Солдаты пробирались через живые изгороди и вдруг слышали, что рядом есть кто-то еще. Замирали. Полковника Джампа Джонсона, того самого, который так хотел заколоть фашиста ножом и потому прихватил с собой целый арсенал холодного оружия, едва не застрелил офицер его же полка, поскольку полковник потерял «чертову трещалку». К выданным для опознавания друг друга в темноте трещоткам типа копеечных детских игрушек многие в 82-й дивизии относились с полным презрением. Они предпочитали пользоваться паролем: «Вспышка» – отзыв «Гром». Эти два слова выбрали потому, что немцам, как считалось, не удастся выговорить их по-английски без явного акцента.

Зато чувство облегчения, когда удавалось отыскать другого американца, было огромным. Вскоре десантники стали собираться в небольшие группы. Обнаружили раненого парашютиста, дали ему морфий, а место отметили, чтобы потом раненого не пропустили санитары: воткнули винтовку штыком в землю, а на приклад сверху насадили каску. Самые кровожадные пошли охотиться на «колбасников». Очереди трассирующих пуль демаскировали позиции немецких пулеметчиков – американцы забрасывали их гранатами. Большинство десантников придерживалось полученного приказа: до рассвета действовать только ножами и гранатами. Один все-таки выстрелил из винтовки, а после выстрела заметил, что со ствола свисает порванный презерватив. «Я натянул его на ствол перед прыжком, чтобы туда вода не попала, – говорил он потом, – а после прыжка и думать забыл».

Охотники на «колбасников» шли и на голоса, говорившие по-немецки. Иногда они слышали, как маршируют по дороге подразделения противника. Уговорившись между собой шепотом, американцы метали в них гранаты через живую изгородь. Были и такие, кто утверждал, что может на расстоянии учуять запах немецкого табака, а иные распознавали немцев по характерному скрипу кожаной амуниции.

В немецкие штабы поступали доклады о высадке десантов по всему полуострову, и оккупанты спешно перебрасывали войска во всех направлениях. Летчики двух-трех самолетов так растерялись, попав в туман, а потом уходя из-под огня зениток, что сбросили свой десант близ Шербура, в 32 км от намеченного района выброски. Возглавлявшему десантников капитану пришлось искать ближайшую ферму и выяснять, где они оказались и как оттуда выбраться. Жившие на ферме французы, желая помочь, дали парашютистам карту Котантена, которую вырвали из телефонного справочника. Другой офицер-десантник, однако, высказал мнение, что, если уж подразделения рассеяны на такой большой площади, в этом есть и свое преимущество: «Немцам казалось, будто мы повсюду, куда ни повернись». Правда, и сами парашютисты были растеряны не намного меньше. Когда одна отбившаяся группа набрела на колодец и бросилась наполнять фляги, на пороге дома показался старик-фермер. Кто-то из солдат спросил на ломаном французском: «Где есть эти немец?» Старик пожал плечами и показал на север, потом на юг, на восток и на запад.

Самой удачной оказалась устроенная американцами засада у КП 91-й немецкой воздушно-десантной дивизии близ Пиковиля. Группа солдат из 508-го американского парашютного полка открыла огонь по штабному автомобилю, в котором ехал командир немецкой дивизии генерал-лейтенант Вильгельм Фаллей; он возвращался с командно-штабных учений в Ренне. Под огнем раненый Фаллей вывалился из машины, выронив пистолет, пополз за ним, и тут американский лейтенант-парашютист прострелил ему голову.

Согласно плану, предполагалось десантировать 82-ю дивизию по обоим берегам реки Мердере и захватить город Сент-Мер-Эглиз. Тем самым оказались бы перерезаны и железная дорога, и шоссе на Шербур. Подразделениям дивизии была поставлена и задача захватить мосты через Мердере, чтобы высадившиеся с моря войска смогли стремительным броском пройти через весь полуостров и отрезать его, а затем наступать в северном направлении и овладеть портом Шербур. 101-я дивизия десантировалась ближе к сектору «Юта» с задачей захватить проходы через болота, а также мосты и шлюз на реке Дув, между городом Карантан и берегом моря.

Несколько взводов 82-й дивизии благополучно десантировались вокруг Сент-Мер-Эглиз и в самом городке. Парашют одного десантника зацепился за церковный шпиль, и солдат беспомощно повис там, старательно изображая убитого и едва не оглохнув от звона колоколов. На звоннице ударили в набат потому, что загорелся жилой дом рядом с церковью, и теперь горожане, выстроившись цепью, передавали друг другу ведра с водой. Вообще же внизу творился полный хаос. Солдаты дислоцированного здесь немецкого зенитного подразделения под командованием офицера-австрийца палили во все стороны: парашютисты опускались отовсюду. Многих американцев изрешетили пулями задолго до того, как они приземлились. У тех, кто зацепился за ветви деревьев, шансов уцелеть почти не было. Один свалился прямо на охваченный пожаром дом. Но те, кто приземлился за пределами городка, быстро собирались в группы и решительно устремлялись к центру, перебегая от укрытия к укрытию. Через час немцам пришлось отступить, и Сент-Мер-Эглиз, таким образом, стал первым освобожденным французским городом.

Для многих рассеянных при десантировании подразделений Сент-Мер-Эглиз стал пунктом сбора. Один солдат 82-й дивизии, не веря глазам своим, увидел, что два десантника из 101-й преспокойно едут по шоссе верхом на неоседланных лошадях, которых они взяли себе в поле. Еще один появился на захваченном у немцев мотоцикле. Как можно заключить, лишь немногие парашютисты, выброшенные далеко от целей, решили ничего не предпринимать. Кто-то улегся спать на обочине, завернувшись в парашют и решив подождать до рассвета, чтобы определиться на местности. Подавляющее большинство солдат, однако, рвалось в бой. Нервы после прыжка еще были натянуты как струны, но кровь уже горячо бурлила. Солдаты 82-й дивизии четко помнили полученный ими приказ: «Как можно быстрее добраться до намеченного района выброски. Пленных не брать, поскольку они замедлят наше продвижение».