Песнь небесного меча - Бернард Корнуэлл

Мы добрались до Коккхэма тем же вечером, и я наблюдал, как Гизеле, которая, как и я, не очень любила христианство, начинает нравиться отец Пирлиг. Он откровенно заигрывал с ней, делал комплименты насчет ее экстравагантности и играл с нашими детьми. Тогда у нас было двое детей, и нам повезло — оба ребенка выжили, как и их мать. Утред был старшим. Мой сын. Четырехлетний курносый мальчик с волосами такого же солнечного цвета, как и у меня, с твердым маленьким личиком, с голубыми глазами и упрямым подбородком. Тогда я его любил.

Моей дочери Стиорре было два года. Ее странное имя сперва не нравилось мне, но Гизела умоляла меня назвать ее именно так, а я почти ни в чем не мог ей отказать, не говоря уж о выборе имени для дочери. Стиорра означало «звезда», и Гизела клялась, что мы с ней встретились под счастливой звездой и что наша дочь рождена под той же самой звездой.

Потом я привык к имени и полюбил его так же, как любил это дитя с темными материнскими волосами, длинным лицом и озорной улыбкой.

— Стиорра, Стиорра! — обычно говорил я и щекотал ее или позволял ей играть с моими браслетами.

Стиорра, такая красавица!

Я играл с ней и в ночь перед тем, как мы с Гизелой отправились в Винтанкестер.

Была весна, и вода в Темезе пошла на убыль, так что снова показались речные луга. Мир подернулся зеленой дымкой — прорезывались листья. Первый ягненок ковылял по полям, ярким от первоцветов, и дрозды наполняли небо журчащей песней.

В реку вернулись лососи, и наши сплетенные из ивы верши приносили хорошую добычу. На грушевых деревьях в Коккхэме набухли почки, и не меньше, чем почек, на них было снегирей, которых полагалось отпугивать маленьким мальчикам, чтобы к лету у нас были фрукты.

То было хорошее время года, время, когда мир оживал… Время, когда нас призвали в столицу Альфреда на свадьбу его дочери, Этельфлэд, с моим кузеном, Этельредом.

И той ночью я притворялся, будто мое колено — это лошадь, а Стиорра — наездница, и думал о своем обещании добыть для Этельреда свадебный подарок. Город Лунден.

Гизела пряла шерсть. Она пожала плечами, когда я сказал, что ей не быть королевой Мерсии, и серьезно кивнула, услышав, что я буду держать клятву, данную Альфреду. Жена с большей готовностью, чем я, принимала судьбу.

Гизела говорила, что судьба и звезда удачи свели нас вместе, хотя весь мир пытался нас разлучить.

— Если ты сдержишь слово, данное Альфреду, — внезапно проговорила она, прервав мою игру со Стиоррой, — тебе придется отбить Лунден у Зигфрида?

— Да, — ответил я, в который раз удивляясь, как часто сходятся наши мысли.

— Ты сможешь это сделать? — спросила она.

— Да, — ответил я.

Зигфрид и Эрик все еще находились в старом городе, их люди охраняли римские стены, которые залатали бревнами. Ни один корабль не мог подняться вверх по Темезу, не заплатив братьям дань, и она была огромной, поэтому движение по реке прекратилось — торговцы искали обходные пути, чтобы доставлять товары в Уэссекс. Король Гутрум в Восточной Англии угрожал Зигфриду и Эрику войной, но это оказалось пустой угрозой. Гутрум не хотел воевать, а только лишь убедить Альфреда, что делает все возможное, дабы соблюсти условия их мирного договора. Поэтому, чтобы изгнать Зигфрида, требовались восточные саксы, и именно мне предстояло возглавить их.