Давний спор славян. Россия. Польша. Литва - Александр Широкорад

В состав 3-й армии входили 10-й стрелковый корпус (5, 10 и 115-я стрелковые дивизии), 3-й стрелковый корпус (139-я и 150-я стрелковые дивизии), 3-й кавалерийский корпус (7-я и 36-я кавалерийские дивизии), 15-й танковый корпус (2-я и 27-я танковые бригады и 20-я моторизованная бригада) и 25-я танковая бригада.

В состав 11-й армии входили 16-й стрелковый корпус (2, 27, 100 и 164-я стрелковые дивизии) и 22-я танковая бригада.

В состав 10-й армии входили 5-й стрелковый корпус (4,13 и 121-я стрелковые дивизии), 11-й стрелковый корпус (29, 64 и 145-я стрелковые дивизии), 4-я кавалерийская дивизия, 6-я и 21-я танковые бригады.

В состав 4-й армии входили 23-й стрелковый корпус (55-я и 143-я стрелковые дивизии), 24-й стрелковый корпус (6, 8, 33 и 122-я стрелковые дивизии), 6-й кавалерийский корпус (6-я и 11-я кавалерийские дивизии), а также 29-я и 32-я танковые бригады.

В составе Белорусского фронта имелась 113-я стрелковая дивизия.

В состав Украинского фронта входили 5, 6 и 12-я армии и армейская кавалерийская группа.

В состав 5-й армии входили 15-й стрелковый корпус (45, 52 и 87-я стрелковые дивизии), 8-й стрелковый корпус (44-я и 81-я стрелковые дивизии), 60-я стрелковая дивизия, 36-я и 38-я танковые бригады.

В состав 6-й армии входили 6-й стрелковый корпус (7, 41 и 140-я стрелковые дивизии), 17-й стрелковый корпус (96, 97 и 99-я стрелковые дивизии), 2-й кавалерийский корпус (3, 5 и 14-я кавалерийские дивизии и 24-я танковая бригада) и 26-я танковая бригада.

В состав 12-й армии входили 49-й стрелковый корпус (23-я и 62-я стрелковые дивизии), 4-й кавалерийский корпус (32-я и 34-я кавалерийские дивизии), 80-я стрелковая дивизия и 23-я танковая бригада.

В состав армейской кавалерийской группы входили 5-й кавалерийский корпус (9-я и 16-я кавалерийские дивизии), 25-й танковый корпус (4-я и 5-я танковые бригады, 1-я моторизованная бригада), 13-й стрелковый корпус (58, 72 и 146-я стрелковые дивизии), 27-й стрелковый корпус (25, 131 и 141-я стрелковые дивизии), 36-й стрелковый корпус (135,169 и 176-я стрелковые дивизии), 37-йстрелковый корпус (124, 130 и 187-я стрелковые дивизии), 30-я стрелковая дивизия, 10, 14 и 49-я танковые бригады.

Всего в составе двух фронтов было 56 стрелковых дивизий, 13 кавалерийских дивизий, 18 танковых бригад и 2 моторизованные бригады. Общая численность составляла 2 421 300 человек. На двух фронтах имелось 5467 средних и тяжелых орудий, 6096 танков и 3727 самолетов. Из них в 3-й армии было 131 252 человека, 884 орудия, 975 танков, 178 бронемашин и 6612 автомашин. В 11-й армии насчитывалось 146 461 человек, 1374 орудия, 771 танк и бронемашина и 5789 автомашин.

В ходе боевых действий оба фронта потеряли:

а) убитыми и умершими на этапах эвакуации 852 человека;

б) пропавшими без вести 144 человека;

в) ранеными, контужеными и обожженными 2002 человека;

г) заболевшими 381 человека.[286]

Замечу, что число убитых и пропавших без вести больше всего приходилось на стрелковые войска — матушку-пехоту. Это 715 и 144 человека соответственно. В кавалерии убито 28 человек, в артиллерии — 8 человек, в авиации — 4 человека. Днепровская флотилия потерь не имела.

Историк И. П. Шмелев писал: «Польские авторы считают, что Красная Армия в своем освободительном походе потеряла от огня польской артиллерии и ручных гранат пехоты около 200 броневых единиц — танков и бронеавтомобилей. Наши источники сообщают о боевых потерях 42 танков (и, по-видимому, бронеавтомобилей): 26 единиц приходится на Белорусский и 16 на Украинский фронты. Погибло 52 и ранен 81 танкист».[287]

Потери польских войск в ходе боев с Красной армией были, несомненно, выше, чем советские, но точную цифру установить сейчас невозможно. С пленными же дело обстоит иначе. По официальным данным Украинским фронтом в период с 17 сентября по 2 октября 1939 г. было взято в плен 392 334 человека, в том числе 16 723 офицера; Белорусским фронтом с 17 по 30 сентября 1939 г. — 60 202 человека, из них 2066 офицеров.[288]

Частями РККА было захвачено 900 орудий, более 10 тысяч пулеметов, более 300 тысяч винтовок, более 150 млн. патронов и около 1 млн. снарядов. Замечу, что в конце 1941 г. — начале 1942 г. в части Красной армии поступило несколько сот трофейных польских орудий. Это были в основном 37-мм противотанковые пушки обр. 1936 г., 75-мм пушки обр. 1902/26 г. и 100-мм гаубицы обр. 1914/19 г.

Трофеями РККА было объявлено и некоторое невоенное имущество. Так, историк М. И. Мельтюхов писал: «До 5 октября советские войска занимались эвакуацией трофеев с территории, расположенной западнее установленной линии. К сожалению, общие размеры этих трофеев неизвестны. Так, только войска 5-й армии вывезли зар. Западный Буг 64 паровоза, 70 пассажирских, ИЗО крытых вагонов, 534 платформы, 609 углярок, 104 цистерны и различных грузов (артимущество, сахар, овес, зерно, мука, спирт, железнодорожные материалы, конный завод, руда, железо, уголь, кокс, скот и т. п.) общим объемом 2174 вагона. Из Седльце было эвакуировано ПО паровозов, 137 классных и 1515 товарных вагонов, доставлено „много ценных грузов“. Соединения 6-го кавкорпуса взяли за Бугом 494 лошади, в основном англо-арабских полукровок».[289]

Советско-польская война 1939 г. носила крайне противоречивый характер, поэтому любой журналист, получив соответствующий заказ, сможет представить ее веселой прогулкой РККА, в ходе которой польские солдаты с удовольствием сдавались красноармейцам, а те угощали их папиросами. А можно представить всю кампанию в виде тяжелых упорных и кровопролитных боев. Что делать, ведь было и то и другое.

То же можно сказать и об отношении мирных жителей к приходу Красной армии. До 1990 г. у нас рассказывалось исключительно о триумфальных арках, сооружаемых местным населением, и толпах селян, радостно приветствовавших советские войска. Зато потом пошла какая-то чернуха, злодеи из НКВД начали расстреливать и отправлять в Сибирь десятки тысяч ни в чем не повинных граждан.

Как и во многих других случаях, истина лежит посередине между полярными точками зрения. К сожалению, пока еще никто не проанализировал действия НКВД на занятых в 1939 г. территориях. Поэтому я обращусь к рассекреченным документам пограничных войск НКВД за сентябрь — октябрь 1939 г. Донесения эти предназначались руководству НКВД, и, естественно, их невозможно рассматривать как пропагандистские материалы. Итак, одни цитаты: