Азиатская Европа - Мурад Аджи

Что ж, архитектура — тоже след инквизиции. И доказательство того, что «рукописи не горят», а культура народа не исчезает.

Ее лишь называют по-новому.

Вновь о Библии и о Коране

Москва желала быть славянским государством, но обстоятельства не ускоряли осуществление ее желаний.

Пришедшего на смену Ивану III, его сына от Софьи Палеолог, Василия отличали безволие, смиренность и удивительное спокойствие. Молодой князь, конечно, продолжил линию отца, но очень вяло. Его тусклое княжение отмечено, пожалуй, двумя светлыми для правителя штрихами. Во-первых, он разрушил по примеру Великого Новгорода другой оплот варяжской Руси — Псковскую республику, захватил Смоленск, потом Рязань. Во-вторых, еще шире внедрил в скромный московский быт византийскую роскошь. Дворцы, приемы, интриги, ими отмечена вся четверть века его правления. Это все, что оставил великий князь, жадно смотревший на Запад, но так и не решившийся сделать шаг в его сторону.

Главным наследием Василия были не дела, а сын — первая личность на московском престоле, Иван Грозный. Личность европейского масштаба! Вот кого отличала и политика, и размах. Он, как и отец, не был христианином, платил Орде оброк, направляя его в Крым, новому «куратору» Москвы… Однако прежде чем перейти к истории Ивана Грозного, к его трагической судьбе, важно прояснить детали, отличавшие тогда Восточную Европу.

Их несколько, они позволят с иной, нетрадиционной точки зрения увидеть этого по-своему великого человека.

Его историю писали победители, христиане, они давали оценки. Но были и побежденные, в том числе сам Иван Грозный, у них была своя правда, свое видение событий. К их голосу не прислушивались, не принято, потому что их удел — презрение. Или умалчивание. А будет ли без них, без побежденных, цельной картина событий? Поэтому в нашей книге и есть страницы, отданные им, их горькой правде. Для достоверности.

…Тот оброк, который платили Орде, в Москве называли «поминки». Ведь русские по-прежнему арендовали войско у Орды, оно находилось у них ровно столько, сколько требовала война и внесенная сумма. Так, например, заплатили хану в 1512 году за поход на Литву семь тысяч рублей золотом, и войско честно исполнило свой долг. «И ныне за тебя днем и ночью сечемся и помогаем», — доносил крымский бей Халил в Москву, князю Василию III, этому «покорителю» Пскова и Смоленска.

Оброк (поминки) русские платили и до, и после Ивана Грозного. В 1614 году Москва отвезла в Крым семь с половиной тысяч рублей, а в 1640-х годах платила уже по двенадцать тысяч. Это было нормально, союз с Ордой был выгоден Рюриковичам, он давал возможность политического развития. И хотя Золотая Орда со времен Батыя пребывала в кризисе, она не сдавалась, силилась выжить за счет армии. Ей кое-как удавалось, но долго так продолжаться, естественно, не могло.

Требовалась новая политика, а ее не было. Поминки оставались статьей дохода ханской казны, едва ли не главной. Они и военные трофеи.

Разумеется, слабость Орды, разброд, вражда пришли не сами, страну старательно ослабляли извне, делая это с изяществом ювелира. Случайно ли хан Берке принял ислам, а хан Мамай — католичество? Нет, конечно. Случайно ли отделилось Крымское ханство? Тоже нет. А Казанское? А Астраханское?.. Случайностей тут не было. Были одни закономерности.

Раскол Орды планировал Запад!..

Междоусобицы, начавшиеся при Батые, это артподготовка перед наступлением христианства на восток. То был ответ Запада на поход Батыя в Европу. Он отличался изощренной дерзостью и редкой продолжительностью. К сожалению, историки робко ворошат те события, объясняя их без познания тюркской культуры, без учета итогов Великого переселения народов. А тут все взаимосвязано, без одного не было бы другого.

С Батыя вплоть до Ивана Грозного продолжалась та священная война, что объявил Чингисхан, Восток в ней безнадежно проигрывал. Вот что, по нашему мнению, отличало ту эпоху: колебания в вере, религия и есть причина поражения тюркского мира. В том числе и Орды Чингисидов, и Руси Рюриковичей. Не языческой была их культура. В IV веке она привлекла европейцев своей правильностью и силой, через тысячу лет интерес к ней был иного свойства, учителя уже раздражали учеников.

Их невзлюбили за то, что они — учителя. Орда при всех ее слабостях напоминала Западу о прошлом, том прошлом, которое он выжигал из памяти кострами инквизиции. Последнее напоминание, последний оплот чистой веры был обречен, равно как и правители, стоящие за ним… К сожалению, трудно теперь уяснить, но, говоря об Орде, точнее, о Дешт-и-Кипчаке, мы говорим и о Московской Руси, говорим, как о правой и левой руке одного человека. С точки зрения государства то была одна страна, один человек. С точки зрения Церкви тоже одна страна, где отрицали Бога-Христа, а значит, и его Наместника на земле. Там прославляли Единобожие, за что и поплатились.

Суть христианства для многих аристократов в том и состояла, признает он или не признает власть папы римского. Религия на Западе давно стала политикой, ее игрой. Это и не скрывали. На Востоке жили враги папы, они не признавали его за «царя царей». Вот она, главная причина несогласия — отношение к папе! Не поменялось оно и сегодня, что тоже трудно осознать.

Ведь даже государственное устройство сегодняшней России походит на то, что существовало в Орде: в роли Московского княжества выступает Татарстан или Чувашия, у которых тот же суверенитет и то же отсутствие реальной власти. Разница в том, что царя теперь называют президентом, что изменилась столица, Сарай уступил место Москве. Изменился язык. Что-то еще стало иным. Но принципиальных отличий нет. Та же федерация, те же порядки, те же поминки, наконец, только все названо по-другому. По-современному.

Орда — территория, целиком вошедшая в современную Россию, со всеми ее «ордынскими» проблемами и населением. Ордынцы — предки большинства русских, тех, чья родина южнее широты Москвы-реки… О них и идет здесь речь, они те побежденные, мнение которых не спрашивали при написании истории. Непонимание этой истины значило бы непонимание прошлого России…

И если в столице Орды, в этом «федеральном центре», атаки христианства имели успех, то Московская Русь отбила их, оставаясь неприступной цитаделью, перед которой ретировалась Софья Палеолог. Вот что выводило Русь, субъекта «ордынской федерации», в лидеры. Стойкость духа. Самостоятельность политики. Она говорила с Западом от лица тюркского Востока, ее стали ценить и уважать даже в ставке хана. Это же факт.

Такое замечают сразу, и в том состояла заслуга в первую очередь Ивана Грозного, который, не спросив хана, бросил перчатку папе римскому своими Ливонскими (1558) и Каспийскими (1560) войнами. И тем продолжил священную войну Чингисхана за Единобожие.

Атаки Запада после инквизиции имели сугубо политическую причину. Церковь, позаимствовав учение о Боге Небесном, больше не желала связывать корни своей веры с Алтаем. Ей хотелось по-новому написать историю и утвердить свое место в ней. Западная теология к тому времени проделала многовековой путь, ввела новые обряды и правила, ей по силам было изменить точку отсчета места и времени, откуда этот путь начался. «Свет начинается не с Востока», доказывала теперь она.