Полынный мой путь - Мурад Аджи

С: «Молимся тебе. Господи, ниже да снидет со крещающимся дух лукав».

Н: «Ниже да снидется с крещающимся, молимся тебе, дух лукавый».

Прочитав подобное, народ ужаснулся: «Духу лукавому не желаем молиться». Или: «Что же, отцы наши не знали правильное имя Спасителя?» Возражений было много. А объяснение одно: исправители-греки (иностранцы!) плохо знали язык, на котором исправляли текст. Русский народ не принял новаций, провозглашенных Никоном. Однако царский приказ уже действовал, бюрократическая машина пришла в движение.

Никого не смущало, что новая «московская» Церковь как выразитель морали общества с первого дня своего потеряла смысл, ибо сказано: «Без свободы пастыря не свободна и паства». В новой Церкви (вернее, в новом царском приказе) первым несвободным стал патриарх, он находился во власти царя, чего у староверов не было.

Приказ начал государственно-принудительную христианизацию народа. Страна заполыхала, бунты поднимались один за другим. Тех староверов, чья душа не принимала новые обряды, загоняли в избы и сжигали заживо. В приказе Никона служили даже самые настоящие людоеды, их привезли с севера для острастки прихожан. Тысячи и тысячи безвинных людей, не желавших молиться «духу лукавому», гибли в адовых муках. Горели целые деревни… На кострищах поднималась Церковь, которая ныне зовется Русской церковью (РПЦ).

Первыми мучениками за старую веру стали протопопы Иоанн Неронов, Логгин, Даниил, Аввакум и епископ Павел Коломенский, который бросил всесильному Никону в лицо: «Мы новой веры не примем». Никон ответил старцу побоями прямо в храме, правда, освященном по-новому. Дальше ссылка, пытки, и, получив последнее «нет», московские христиане сожгли староверов-великомучеников.

Когда протопопа Аввакума вели на костер, ему было за шестьдесят. Земляные ямы, ржавые цепи, пытки, голод согнули старца вдвое, но твердости, силы в измученной душе не убавилось. Его глаза горели, хоть лицо и было превращено истязателями в огромную черную рану. И странно, Аввакум будто улыбался, у него всегда и во всем светилась улыбка. А когда от огня затлели веревки, он медленно освободил горящую руку и поднял ее вверх. Два перста взметнулись над костром. Говорить он не мог.

Руками греков, выходцев иезуитской (греческой) коллегии, царь подчинил себе Церковь. Никон, мечтавший единолично править русским миром, просчитался, его оппонент оказался хитрее, он и поручил утверждать в жизнь «никоновскую» же реформу приехавшим из-за границы братьям Лихудам, тоже воспитанникам иезуитской (но латинской) коллегии. Им доверил царь Московскую духовную академию (российскую коллегию!) – служителей христианской Церкви требовалось воспитывать по-новому. Неудивительно, что европейское пронизало с тех пор все поры Кремля, каждый его камень.

Даже в иконописи отошли от изящной старой школы, которой придерживался Андрей Рублев, ради новой, позже получившей название «московской». Памятны слова протопопа Аввакума о неподобном писании: «Пишут Спасов образа Еммануила: лицо одутловатое, уста червонные, руки и мышцы толстыя… Старые добрые изографы писали не так подобие святых: лицо, руки и все чувства отончали».

…В муках умирала Русь, забывая старые свои корни и себя.

Чтобы заставить благочестивый народ Московии принять новую веру, Собор 1666 года постановил: «Подвергать ослушников соборных определений тягчайшим казням: заточать их в тюрьмы, ссылать, бить говяжьими жилами, отрезать носы и уши, вырезать языки, отсекать руки…» Объявившие себя мудрецами безумствовали.

Тогда же, словно по чьей-то злой воле, начали «конфессиональную и этническую унификацию» населения, проще говоря, начали делить его на своих и чужих – на русских и татар (татлар – «чужие»). Староверы и стали «татларами», в стране появились люди первого и второго сорта.

…Лишившись сана, Никон изменил своим нововведениям, он понял, в какую страшную клетку его руками иезуиты заманили вольный русский народ. В монастыре до конца дней повергнутый патриарх отмаливал грехи, повторяя в полубезумии: «Старые служебники добрые». Только его не слушали, было уже не до Никона, отмаливавшего свои грехи.

Журнал «Знание – сила».

Апрель 1993 г.