Давний спор славян. Россия. Польша. Литва - Александр Широкорад

Запрошенный командирами частей польской армии на восточной границе, как они должны относиться к войскам Советской республики, вступающим в границы нашего государства, я ответил, что части армии СССР следует рассматривать как союзнические.

Имею честь просить господина посла дать разъяснение, как к моему приказу относится армия СССР.

Командующий армией „Варшава“ Руммель».[280]

Сейчас в польской литературе можно встретить мнение, что польское правительство допустило серьезную ошибку, не объявив формально войну СССР, что позволило бы интернационализировать конфликт в «четыре часа утра». («Жиче Варшавы», 17 сентября 1993 г.).

Конечно, втянуть Англию и Францию в сентябре 1939 г. в войну с СССР польскому правительству не удалось бы. Правительства Англии и Франции заранее порекомендовали Польше не объявлять войну СССР. Однако статья в «Жиче Варшавы» весьма симптоматична. Я слышал от одного компетентного человека, что в 1940–1941 гг. советское правительство имело разведданные о подготовке поляками провокации с целью вызвать советско-германскую войну.

В нашей прессе с хрущевских времен высмеиваются призывы советского руководства в первой половине 1941 г. «не поддаваться на провокации». Мол, из-за этого многие командиры были серьезно дезориентированы в первые часы войны. Все верно. Но почему-то никто не заинтересовался, а каких провокаций так опасался Сталин? Кто мог в 1941 г. устроить провокацию на советско-германской границе? Гитлер? Зачем же ему нужно было лишать себя фактора внезапности и дать возможность СССР начать всеобщую мобилизацию и т. д.? Неужто и без провокаций Геббельс не сумел бы объяснить немцам причины нападения на СССР? Так, может быть, кучка германских офицеров без санкции руководства решилась бы на провокацию, чтобы развязать войну с СССР? Увы, это исключено.

А между тем в оккупированной немцами Польше были созданы многочисленные отряды Армии Крайовой, которые получили приказ из Лондона «держать оружие у ноги», то есть временно затаиться. Ну а немцы их не очень трогали. И вот они-то и могли устроить провокацию, причем любого масштаба. Вспомним Варшавское восстание 1944 г. Ведь если бы у Гитлера хватило ума не подавлять восстание, а, наоборот, отвести войска от Варшавы, то эта акция Армии Крайовой могла привести к серьезным конфликтам (вплоть до войны) между СССР и западными союзниками.

А в 1941 г. советское правительство имело сведения, что Армия Крайова готовит крупную провокацию на советско-германской границе. Представьте себе переход сотен, а то и тысяч вооруженных людей, одетых в германскую форму, через нашу границу. Мог начаться бой с применением артиллерии и авиации. Наши самолеты начали бы сбивать германские самолеты, направлявшиеся в район конфликта для выяснения обстановки, и, как говорится, «пошло-поехало».

Но вернемся к событиям 17 сентября 1939 г. В 5 ч утра советские войска перешли польскую границу.

Таблица 11. Численность советских войск на 17 сентября 1939 г.*

* Таблица приводится по данным из кн.: Мельтюхов М. И. Советско-польские войны. М., Вече, 2001. С. 300.

** Данные расчетные.

Замечу, что историк М. Мельтюхов говорит в своей монографии, что Красная армия действовала с помощью пограничных войск. На самом деле пограничные войска были оперативно подчинены полевому командованию, но в боях не участвовали в отличие от войны с Финляндией в 1939 г. или с Японией в 1945 г. В ряде случаев погранотряды предоставляли проводников частям Красной армии.

Рассказ о действиях РККА я начну по порядку, с севера на юг.

На правом фланге Белорусского фронта от латвийской границы до Бегомля была развернута 3-я армия. В ее задачу входило к исходу первого дня наступления выйти на линию Шарковщина — Дуниловичи — озеро Бляда — Яблонцы, на следующий день выйти на фронт Свенцяны — Михалишки и далее двигаться на Вильно. Главный удар наносился правым крылом армии, где находились войска 4-го стрелкового корпуса и подвижной группы в составе 24-й кавалерийской дивизии и 22-й танковой бригады.

5-я стрелковая дивизия и 25-я танковая бригада, наступавшие от Ветрино, к вечеру 17 сентября подошли к северной окраине Глубокого. А наступавшие в направлении главного удара части подвижной группы в 8 ч утра заняли Докшицы, а к 6 ч вечера уже были в Дуниловичах. Но там танковые части из-за отсутствия горючего были вынуждены остановиться, так как командир дивизии не пропустил вперед тыловую колонну бригады. Пехотные же соединения сильно отставали. 27-я стрелковая дивизия к 12 ч 17 сентября заняла Парафианово и подходила к реке Сервечь, а 50-я стрелковая дивизия заняла Крулевщизну.

В первый день наступления потери советских войск составили 3 человека убитыми и 24 ранеными, 12 человек утонуло.

На крайнем правом фланге 3-й армии 10-я стрелковая дивизия продвигалась южнее Западной Двины в направлении Дриссы.

Южнее 3-й армии, на фронте от Бегомля до Ивенец, развернулись части 11-й армии, которые должны были к вечеру 17 сентября занять Молодечно и Воложин, а на следующий день овладеть Ошмянами, Ивьем и двигаться дальше на Гродно.

Колонны 3-й и 11-й армий должны были сойтись у Вильно.

К 18 сентября в Вильно находилось 16 батальонов пехоты (7 тысяч солдат и 14 тысяч ополченцев) при 14 полевых орудиях. В 9 ч утра командующий гарнизона полковник Я. Окулич-Козарин отдал приказ: «Мы не находимся с большевиками в состоянии войны, части по дополнительному приказу оставят Вильно и перейдут литовскую границу; небоевые части могут начать оставление города, боевые — остаются на позициях, но не могут стрелять без приказа». Но многие офицеры восприняли этот приказ как измену, и по Вильно поползли слухи, будто бы в Германии произошел переворот и Румыния с Венгрией объявили Германии войну. Поэтому полковник Окулич-Козарин, планировавший отдать приказ об отступлении в 16 ч 30 мин, отдал его только в 8 часов вечера.

В 19 ч 10 мин командир 2-го батальона, развернутого на южной и юго-западной окраинах города, подполковник С. Шилейко доложил о появлении советских танков и запросил разрешения открыть огонь. Пока Окулич-Козарин отдал приказ об открытии огня, пока этот приказ передали войскам, восемь советских танков уже прошли первую линию обороны, и для борьбы с ними были направлены резервные части.

Около 20 ч Окулич-Козарин отдал приказ на отход войск из города и выслал подполковника Т. Подвысоцкого в расположение советских войск, чтобы уведомить командование, что польская сторона не хочет с ними сражаться, и потребовать их ухода из города. После этого Окулич-Козарин уехал из Вильно, а Подвысоцкий решил защищать город и около 21 ч 45 мин отдал приказ о приостановке отхода войск.