Австро-прусская война. 1866 год - Михаил Драгомиров

Система производства наилучшим образом соображена в том смысле, чтобы по возможности менее расположить офицера к серьезным занятиям своей специальностью и по возможности более к искательству и интриге.

В австрийской армии по настоящее время существуют так называемые ингаберы (шефы) полков.

Ингаберы — установление средневековое, ведущее свое начало от комплектования вербовкой и теперь утратившее всякий смысл, но весьма способствующее нравственному разложению австрийской армии. Теперь ингаберы назначаются из старых генералов, зачастую не состоящих даже на действительной службе и по преклонности лет подпадающих влиянию своих адъютантов, которых они избирают преимущественно в среде юношей с протекцией. Во всем этом беды большой не было бы, если бы ингаберство имело значение только почетное; но дело в том, что ингаберы имеют право раздавать чины, до капитана включительно, по своему усмотрению, или передать это право командиру полка, а также предлагают кандидатов на вакансии штаб-офицеров.

Правда, в настоящее время последнее право ограничено только третью офицерских вакансий; но закон продолжает существовать в прежней форме. Да притом и трети, предоставленной личному произволу, вполне достаточно для того, чтобы нравственно разрушить полки интригами и проделками, особенно если взять в расчет, что ингаберы так редко видят свои полки, что не могут иметь о составе офицеров верного понятия.

Такое положение принесло естественные плоды: занятие своей специальностью возбуждает не сочувствие, а насмешки в офицерских обществах. Бывают случаи в роде нижеприведенного, который я получил из довольно верного источника: молодой офицер, желая поступить в военную школу, обратился за советом к своему отцу, тоже военному. «Поработай, дело хорошее, — отвечал отец, — но приготовляйся к поступлению так, чтобы этого не знали ни товарищи, ни в особенности начальники». Такой взгляд австрийских офицерских обществ на желающих посерьезнее отнестись к своим обязанностям мы считаем не преувеличенным потому, что он подтверждается и другим, уже чисто австрийским источником. В нем неизвестный автор неудачи австрийской армии объясняет: 1) отсутствием способных генералов, что составляет следствие протекционной системы, особенно развитой в кавалерии; 2) послаблением при экзаменах на первый офицерский чин; 3) дурной системой преподавания военных наук в школах, в которых преподавание ведется чисто догматически, на военную же историю не обращают почти никакого внимания; 4) формальным только соблюдением приказов, отданных с целью поднять уровень образования офицеров. Особенного в этом отношении внимания заслуживает судьба приказа, на основании которого офицерам ежегодно должны быть предлагаемы для решения тактические задачи, препровождаемые затем на рассмотрение начальства. Задачи действительно представляются; но они содействовали не развитию познаний офицерства, а возникновению особой промышленности, имеющей предметом поставку задач офицерству за известную плату. Посредниками в подобных случаях зачастую бывают факторы евреи… Этого одного факта, кажется, достаточно бы было для обрисовки понятий, сложившихся, благодаря системе, и о собственном достоинстве, и о служебном деле в офицерских обществах. В складе понятий, когда он отличает целые общества, личности винить нельзя: тут уже виновата система… Один из штаб-офицеров должен читать офицерам лекции зимой: лекции действительно читаются, имея предметом буквальное повторение параграфов устава.

При такой обстановке возможно ли укоренение чувства долга? Нет: оно невозможно там, где все основано на произволе, а не на законе. Возможна ли любовь к своему делу? Нет: она невозможна там, где за преданность ему над тобою же посмеются. Возможно ли развитие сметливости, предприимчивости? Они немыслимы там, где царит страх ответственности, где быть разбитым в исполнение приказания иногда гораздо выгоднее, нежели побить в противность приказанию.

Если прибавить к этому, что разнородные национальности, входящие в состав армии, теперь уже сознают вполне, что австрийские интересы — не их интересы, то характеристика духа австрийской армии будет достаточно полна.