Юлий Цезарь - Роберт Этьен

Ради борьбы с сенатом Цезарь помогал укрепить положение Помпея. Впрочем, смог ли бы он довольствоваться хотя и блестящим, но вторым по значимости положением? Допустить подобное значило бы плохо знать Цезаря, тем более что Помпей, будучи занят на Востоке, оставил ему свободное поле деятельности в Италии. Кроме того, сенат пока еще не отказался от своих прав, и, сталкивая в своих интересах обе эти препятствовавшие ему силы, Цезарь мог надеяться проложить себе дорогу к верховной власти.

Эдил

Участие Цезаря в первом заговоре Катилины, или в заговоре Красса. Летом 66 года результаты выборов на следующий год оказались благоприятны противникам аристократии^[160]: М. Лициний Красс Богач стал цензором, а Юлий Цезарь — курульным эдилом; двое из их сторонников стали избранными консулами (consules designati^[161]). Это были безусловный сторонник Цезаря П. Корнелий Сулла и смутьян и распутник П. Корнелий Пет. Впрочем, оба они, обвиненные в подкупе избирателей, были заменены в ноябре 66 года Л. Манлием Торкватом и Л. Аврелием Коттой, тем самым родственником Цезаря, который реформировал суды.

Тотчас же, около 5 декабря, Красс вызвал к себе домой своих должников, которых решил сделать участниками своего заговора. Среди них можно было узнать Юлия Цезаря, разорившегося аристократа Г. Антония Гибриду, интригана из Нуцерии П. Ситтия, погрязшего в долгах молодого нобиля Г. Кальпурния Пизона и, главное, перебежчика из сулланской партии, бывшего претора, вычеркнутого за взяточничество из списка кандидатов в консулы 65 года, Л. Сергия Катилину. Саллюстий^[162] ошибочно называет это первым заговором Катилины, но скорее это был «путч» Красса. Заговорщики собирались 1 января 65 года убить консулов на Капитолии и заколоть тех из отцов-сенаторов, кто попытался бы прийти им на помощь.^[163] Оба отстраненных консула должны были вернуть себе фасции^[164] и провозгласить Красса диктатором. Тот, в свою очередь, предложил бы кандидатуру Катилины на должность консула следующего года и назначил бы Цезаря начальником конницы^[165] с тем, чтобы он захватил Египет. Пизон получил бы чрезвычайное командование в провинциях Испании, а Ситтий, поддерживавший финансовые отношения с мавританскими царями, привлек бы к новому диктатору Африку. Таков был фантастический план ослепленного ненавистью магната-миллионера.

Тайна была раскрыта, охрана консулов усилена, и 1 января 65 года ничего не произошло.^[166] Сенатское дознание, которое могло бы выявить имена основных виновников, было приостановлено, поскольку один из трибунов воспользовался правом интерцессии. Сенат избавился от Пизона, направив его в Ближнюю Испанию, где тот был убит, несомненно, группой верных Помпею «коммандос».^[167] Ситтию тогда попасть в Африку не удалось, и от плана окончательно отказались. Цезарь, хотя и поддерживал Красса, не разделял в полной мере ни его иллюзий, ни его жажды мести, которая заставила бы его погубить своего родственника Л. Аврелия Котту. Цезарь добился отсрочки исполнения задуманного до февраля, чтобы одновременно поднять восстание в Испании и в Цизальпинской Галлии в районе озера Комо. Гибель Пизона послужила ему предлогом для того, чтобы вообще не приступать к активным действиям, и Цезарь отказался от дальнейшей поддержки Красса в борьбе против сената и Помпея. Его отступничество ободрило нобилитет и принесло успокоение в Город, сам же он стал готовиться к тому, чтобы снова взяться за планы Красса, но уже ради себя самого.

Египетская афера 65 года. Цезарь потребовал для себя внеочередного назначения, с тем чтобы обеспечить превращение Египта в римскую провинцию.^[168] Птолемей XIII Авлет так и не был признан римским сенатом de iure. Поэтому Цезарь надеялся создать себе славу, равную славе побед Помпея на Востоке, и открыть демократам доступ к богатствам долины Нила. Однако предложение Цезаря, плохо скрывавшее его личные амбиции, натолкнулось на сопротивление сенаторов и преданного Помпею всаднического сословия. Против этого законопроекта ожесточенно боролись оптиматы^[169], а также глашатай мнения всадников Цицерон, который произнес по этому случаю речь «Об александрийском царе» («De rege Alexandrino»), в настоящее время утраченную.