Лидерство во льдах. Антарктическая одиссея Шеклтона - Альфред Лансинг

Фрэнка Херли неспроста позвали на столь важное обсуждение ситуации с провизией. Он был приглашен не из-за своего антарктического опыта — в экспедиции нашлось бы несколько более знающих людей, например Альф Читэм или Том Крин. Его позвали, потому что Шеклтон не хотел настраивать его против себя. И это красноречиво говорило еще об одной из основных черт характера руководителя экспедиции.

Он был поистине бесстрашным в физическом плане человеком, но патологически боялся потерять контроль над ситуацией. Отчасти это объяснялось его гипертрофированным чувством ответственности. Его мучила вина за то, что экспедиция оказалась в бедственном положении, и он понимал, что должен спасти своих людей. Поэтому был чрезвычайно внимателен ко всем, кто потенциально мог разрушить сплоченность коллектива. Шеклтону казалось, что если среди членов экипажа возникнут какие-то разногласия, то в случае кризиса люди уже не смогут работать слаженно, что сведет борьбу за выживание к полному поражению. Поэтому он был готов на все, чтобы сохранить команду сплоченной и держать ее под своим контролем.

Талантливый фотограф и прекрасный работник, Херли был очень падок на лесть. Его следовало часто хвалить и делать все, чтобы он чувствовал себя важным для команды человеком. Понимая это, Шеклтон, возможно, даже придавал ситуации слишком большое значение. Он думал, что если проигнорировать эту черту Херли, то ему может показаться, будто им пренебрегают. И тогда он начнет транслировать свое недовольство на остальных. Поэтому Шеклтон часто спрашивал мнение Херли по разным вопросам и не забывал положительно оценивать его работу. Он поселил его в своей палатке, что льстило снобизму Херли и во многом лишало возможности замечать потенциальное недовольство других членов команды.

Еще несколько распределений по палаткам были сделаны специально, чтобы избежать конфликтов. Шеклтон жил в палатке номер один вместе со штурманом Хадсоном, физиком Джеймсом и Херли. Никто из них до сих пор не создавал неприятностей, но Шеклтон чувствовал, что они могли стать источником разногласий, если бы проводили с остальными больше времени.

Хадсон оставался верен себе — простоватый и слегка раздражающий всех вокруг. Из-за недостатка проницательности его попытки шутить выглядели скорее глуповатыми, чем смешными. Он уделял много времени внешнему виду, хотя на самом деле не был уверен в себе. Эта неуверенность делала его довольно эгоистичным, он совершенно не умел слушать других. Мог с легкостью прервать любой разговор, чтобы вставить пару слов о себе, даже если это не имело никакого отношения к теме беседы. Из-за эгоизма ему было трудно понять, когда именно над ним подшучивали, как в том случае, за который он получил свое прозвище, Будда. Как ни странно, ему нравилось, что его разыгрывали, ведь это делало его — пусть ненадолго — центром вселенной. Шеклтону не особо нравился Хадсон, но он предпочитал терпеть его, нежели сталкивать лбами с остальными.

Что касается Джеймса, наверное, ему не стоило вообще отправляться в экспедицию. В прошлом он жил в академическом мире, да и вырос в тепличных условиях. Будучи способным, преданным науке ученым, он оставался неумелым и немного ленивым в житейских вопросах. Часть экспедиции, связанная с риском и привлекавшая большинство других членов команды, была ему неинтересна. По характеру он представлял собой полную противоположность Шеклтону. И ради его же блага Шеклтон решил поселить Джеймса в своей палатке.

Распределение Макниша в палатку номер два под присмотр Уайлда тоже было продуманным ходом. Макниш, корабельный плотник, имел репутацию удивительно талантливого мастера. Никто никогда не видел его с линейкой в руках. Он просто по-быстрому изучал то, что нужно сделать, и тут же начинал отпиливать нужные куски, которые всегда подходили идеально.

Конечно, Макниш был высок и очень силен, но ему уже исполнилось пятьдесят шесть лет — в два раза больше среднего возраста всех остальных членов команды. К тому же его мучил геморрой. Кроме того, он начал тосковать по дому практически с первого дня в море. Никто не понимал, зачем он вообще присоединился к экспедиции. Впрочем, какой бы ни была причина, Макниш вел себя капризно. Имея большой морской опыт, он любил представлять себя кем-то вроде морского юриста, знающего все о правах моряка. Учитывая все это, Шеклтон считал, что за Макнишем следует присматривать, и дал соответствующие инструкции Уайлду.

Но даже старый строгий Макниш был счастлив, когда 5 ноября на юго-востоке началась снежная буря. Хотя из-за этого всем приходилось оставаться в палатках, а условия жизни стали просто ужасными, буря значительно продвигала их льдину на север. «Мы все надеемся, что она продлится еще месяц», — писал Макниш.

Буря продолжалась сорок восемь часов. И когда небо прояснилось, Уорсли подсчитал, что они продвинулись на шестнадцать миль на северо-запад. Это было очень даже неплохо.

Днем Шеклтон с небольшой группой людей и тремя собачьими упряжками отправился к кораблю, чтобы продолжить операцию по спасению имущества. Но «Эндьюранс» ушла под воду еще на восемнадцать дюймов и теперь находилась почти на одном уровне с поверхностью льда. Сделать что-либо уже было невозможно. Перед тем как уйти, они запустили в небо сигнальную ракету в знак прощания с кораблем.

На следующий день из оставшихся кусков древесины и обшивки корабля начали строить смотровую башню. А Макниш принялся работать над санями для шлюпки из гринхарта[23], защищавшего когда-то корпус «Эндьюранс» от паковых льдов.