По стопам "Вечного жида" - Феликс Кандель

Ценность человеческой жизни чрезвычайно велика, однако Талмуд требует: "Если кто-то пришел убить тебя, предупреди преступление и убей его".

Рабби Адда бар Ахава, законоучитель третьего–четвертого веков новой эры, дожил до глубокой старости. Спрашивали его:

– Чем ты удостоился столь долгих лет?

Объяснял это таким образом:

– Никто не приходил раньше меня в синагогу и никто не оставался там позже меня. Я никогда не делал и четырех шагов, не размышляя о Торе; не давал обидного прозвища ближнему и не радовался его неудаче; не обнаруживал нетерпения и не проходил по улице мимо того места, где находился мой должник.

А что же сказать про нечестивца Билама (Валаама), кривого на глаз и хромого на ногу, который пытался проклясть евреев и давал советы врагам Израиля, чтобы склонить еврейский народ к идолопоклонству?

Спросили рабби Ханину:

– Сколько лет было Биламу в день его смерти?

Ответил:

– Полагаю, 33–34 года, ибо псалом царя Давида утверждает: "Кровожадные и коварные не доживут и до половины дней своих".

Краткое, но существенное разъяснение, почерпнутое из мидраша.

До Авраама все люди выглядели молодыми до самой смерти, и он попросил у Бога внешние признаки старости‚ чтобы всякий знал, кому следует оказывать почести. "Дай человеку седину и морщины на лице, и тогда будет видно, кто отец, а кто сын". – "Клянусь‚ – сказал Всевышний‚ – ты попросил то‚ что нужно! Начну с тебя".

Так появились у Авраама признаки старости, а вслед за ним у всех последующих поколений.

До Ицхака никто серьезно не болел‚ и однажды он обратился к Богу с такими словами: "Если человек уходит из жизни, не испытав страданий, его грехи не получат искупления, и Небесный суд будет судить его со всей строгостью. А страдания, перенесенные при жизни, избавили бы человека от наказания в грядущем мире". – "Клянусь‚ – сказал Всевышний‚ – ты попросил то‚ что нужно! Начну с тебя".

И годы старости Ицхак провел в слепоте, которая не давала ему покоя.

Яаков попросил у Бога, чтобы болезнь предшествовала смерти, и привел убедительный довод: "Если человек умирает внезапно, то не успеет отдать распоряжение сыновьям и завершить дела". – "Клянусь‚ – сказал Всевышний‚ – ты попросил то‚ что нужно! Начну с тебя".

Так Яаков стал первым человеком на земле, который заболел перед смертью и успел благословить детей с внуками.

До благочестивого Хизкиягу, царя Иудеи, никто не излечивался от смертельного заболевания. Хизкиягу попросил Бога в молитве: "Тот, кто опасно болен, пусть вернется к Тебе в надежде на исцеление. Дай ему такую возможность". – "Клянусь‚ – сказал Всевышний‚ – ты попросил то‚ что нужно! Начну с тебя".

Хизкиягу свалила с ног тяжкая болезнь, но затем он выздоровел.

Из народной песни:

Добавления, без которых не обойтись

Хронология библейских событий:

* * *

Когда Аврааму исполнилось 86 лет, у него от служанки Агарь родился первенец Ишмаэль (Исмаил). Вот слова Торы: "И будет он человек-дикарь: рука его на всех, а руки всех на него…"

Ишмаэль прожил 137 лет, оставив 12 сыновей – властителей 12 кочевых племен исмаильтян. Мусульмане считают, что по повелению Всевышнего Авраам приносил в жертву Ишмаэля, а не сына Ицхака. Этому событию, чудесному избавлению Ишмаэля, посвящен мусульманский праздник Курбан-байрам ("курбан" в переводе на русский язык – жертва).

В мусульманских сказаниях существует иная версия смерти Ибрагима (Авраама).

Когда Бог решил забрать душу Ибрагима, Он направил к нему ангела смерти под видом дряхлого старца. Ибрагим радушно принял его, но тот был настолько немощен, что даже с трудом принимал пищу.

– В чем дело? – спросил Ибрагим.

– Старость не радость, – ответил.

– Сколько же тебе лет?

Гость оказался лишь на два года старше Ибрагима, и он воскликнул:

– Неужели и я через два года уподоблюсь этому старцу? Господи! Прими меня сейчас же к Себе!

Старец поцеловал его, и душа Ибрагима вознеслась на небо.

* * *

"Обрадовался Египет исходу их", – на что это похоже?

Тучный человек ехал верхом на осле.

– Ох, – кряхтел осел, – скоро ли он слезет с меня?

– Ох, – кряхтел толстяк, – кончится ли когда-нибудь эта езда?

Когда приехали на место, оба вздохнули с облегчением, но кто больше обрадовался, человек или осел? Надо полагать, что осел.

Кара за карой сыпались на Египет, кряхтел он: "Когда же освобожусь я от этого народа?" Израильтяне ожидали с нетерпением исхода из Египта, и когда это произошло, кто радовался больше?

"Обрадовался Египет исходу их…"

* * *

Через месяц после выхода из Египта у евреев закончилась провизия, и они стали роптать: "Лучше бы мы погибли в земле египетской, но ты, Моше, увел нас в пустыню, чтобы уморить голодом".

И случилось чудо.

Одно из чудес.

Ночью северный ветер очистил пустыню от пыли. Прошел дождь, омывший землю. С небес опустилась роса, покрыла пустыню, отчего она превратилась в огромный стол, накрытый искристой скатертью. Небесный хлеб, готовый к употреблению, выпал на слой росы, а сверху его покрыл другой слой, чтобы хлеб оставался чистым и теплым, – это был ман (манна небесная).

И для каждого, кто ел его, а продолжалось так 40 лет, ман приобретал тот вкус, о котором мечтал человек.

* * *

Рабби Исраэль из Козениц говорил: "Каждый человек обязан ежедневно выводить себя из египетского рабства".

Тысячелетиями читают евреи в праздник Песах: "Рабами были мы у фараона в Египте…" Тысячелетиями читают: "В каждом поколении всякий еврей обязан смотреть на себя так, будто он сам был освобожден из рабства египетского…"

Так было прежде. Так оно и осталось.

В каждом поколении мы выходим из рабства. В каждом поколении одна и та же задача. И бывает, мы выходим из одного рабства, чтобы тут же попасть в другое. И бывает, мы вообще не двигаемся с места, потому что устраивает нас наше привычное рабство. И бывает так, что мы даже не догадываемся о нем, потому что принимает оно порой необременительные формы.

Но в каждом поколении кто-то из нас решает. И в каждом поколении происходит этот исход из очередного Египта. И в каждом поколении кто-то пропускает свою очередь, оставляя на долю потомков неизбежное событие в жизни человека – исход из очередного рабства.

Рабби Менахем Мендл Шнеерсон, седьмой любавичский ребе: "Плен начинается с веры в то, что вы малы, а мир велик".