Князья Русс, Чех и Лех. Славянское братство - Василий Седугин

Это известие обрадовало центурионов. Они знали, что наемники с восторгом примут такое известие.

— Трем римским центуриям определены земли в Паннонии, а славянским центуриям — в округе Крапина, что в Иллирике. Уже на днях вы отправитесь в свои земли и приступите к их дележу и первичной обработке. Вас встретит римский чиновник, укажет границы. Там теперь будет ваш родной край, там вы поселитесь со своими семьями… Когда вернетесь, римские центурии так же отправятся получать свои земли.

Новая весть привела в восторг воинов центурий. Все с большим желанием и настроением стали собираться осваивать пустошь. Впрочем, долго ли собраться солдату? Он всегда готов выступить в поход. Поездка в Крапину сравнима в какой-то степени с небольшим военным походом.

Перед отправлением Русс забежал к Луцилле. Она сидела за столом, читала какой-то манускрипт.

— Благослови меня на новое дело, — сказал он, становясь перед ней на одно колено и прислоняя свою голову к ее ногам. — Я заслужил небольшой участок земли, построю там дом и приглашу тебя в него моей хозяйкой.

— Глупенький, — смеялась она, — но я ведь замужем!

— А ты разведешься, — не сдавался он. — Долго ли развестись в наше время?

Действительно, в Римской империи наблюдалось большое падение нравов. Легко заключались и расторгались законные браки, быстро сходились и расходились в гражданских браках. Немало было однополых браков. Большое число людей проповедовали свободный образ жизни, некоторые появлялись на людях в обнаженном виде…

— Ну ладно, ладно, поезжай и устраивайся на своей земле. И пусть она тебе будет твоей новой родиной. Тебе, твоим детям и внукам!

— Так я могу надеяться на твою взаимность?

— Влюбленный должен всегда надеяться. Иначе какая же это любовь?

Округ Крапина был расположен к западу от Виндобоны, на берегу Дуная. Это была обширная болотистая местность. Ее надо было осушить и освободить от большого числа кустарников и низкорослых деревьев. Воины собрались вокруг своих центурионов, глядели на них с недоумением, тревогой и надеждой. Чех взгромоздился на телегу, Лех и Русс стояли возле нее.

— Так что, братцы-воины, скажете мне? — вопрошал Чех. — Вы осмотрели будущие свои владения. Теперь надо решать, будем ли мы брать их для обработки или откажемся?

Воины зашевелились, задвигались, начали переговариваться между собой, потом послышались крики:

— Здесь на год работы!

— Неправда! Месяца за три-четыре управимся.

— Пусть освобождают на это время от службы, тогда мы согласны!

— И обеспечат орудиями труда и рабочей одеждой!

— Пропитание бы надо тоже!

Чех спросил римского чиновника:

— Как насчет рабочей одежды, топоров и лопат?

— Это дело не мое, — ответил тот. — Моя обязанность — нарезать вам землю и отбыть в столицу. А уж вы как хотите, так и поступайте.

— Ясно, — проговорил Чех и, подумав, вновь обратился к боевым соратникам:

— Значит, так. Нам прибавили жалованья на пятьдесят динариев. Вот на них мы закупим лопаты и топоры, а также одежду для работы. Остальное у нас есть — и палатки, и постели, и полевая кухня, и все необходимое для житья. А к труду мы привычны. Как говорят, глаза боятся, а руки делают. Пророем сначала большой канал из болота в Дунай, а потом малые каналы, чтобы стекла остальная вода. Земля здесь уже удобрена торфом, торфа в достатке хватит на удобрение и отопление и нам, и нашим детям и внукам. Так что мое предложение такое: время не терять, а браться за дело. Так я говорю, братцы-воины?

— Верна-а-а! — зашумели в ответ.

Сначала принялись за сооружение военного лагеря. Выбрали высокое место на берегу Дуная, прорыли ров, накидали высокий вал, огородились частоколом с въездными воротами, по углам поставили сторожевые башни. В общем сделали то, что делали всегда в военном походе, когда каждую минуту могли ждать нападения вражеских войск.

Работу начали с берега Дуная. Пробивали толщу земли, выбрасывали ее по обе стороны канала, дожидались, когда сойдет болотная вода и снова принимались за работу. Стояли прекрасные августовские дни с редкими дождями, поэтому работа шла споро. Никто не унывал: это будет их земля, которую никто никогда не отнимет!

Через месяц надо было ехать в Виндобону, чтобы прикупить лопат и черенков к ним, а также пополнить запасы продовольствия. К Чеху пристал Русс: возьми да возьми с собой, очень уж надо побывать в городе.

— Да какая у тебя там такая большая надобность? — допытывался старший брат.

— Ну надо. Мало ли чего бывает у человека!

— Глупости, наверно, какие-нибудь? — пытаясь притвориться непонимающим, гнул свое Чех. Он тогда на пиру все-таки нечаянно углядел, куда отлучался Русс, и поэтому догадывался, почему он сейчас так настойчиво у него просится в город.

— Да никакие не глупости. Побуду на рынке, друзей навещу…

Чех уже хотел отказать в просьбе (пусть не занимается глупостями!), но потом вспомнил про Туснельду и сразу почувствовал, как оборвалось у него внутри. Случись хоть малая возможность повидать ее, он бросил бы все и улетел на крыльях!

Поэтому ответил:

— Ладно, садись, только не вздумай надолго задерживаться. Чтобы обратно приехал со мной!

Выехали после обеда, в город прибыли затемно. Чех стал распрягать лошадей, а Русс тотчас ушмыгнул. Старший брат и не догадывался, что он задумал какую-то каверзу, и не остановил его. А Русс прямиком направился ко дворцу Аврелия. «Если сейчас не повидаю Луциллу, то завтра и подавно, Чех переговорит с Аврелием и поедет обратно. Что ему до моих дел?»

Сначала он обошел дворец со всех сторон. На нижнем этаже жила прислуга, там делать нечего. Часть верхних окон была освещена, значит, еще не спали. Кажется, вот это окно, за которым находится комната его возлюбленной. Рядом спальня Аврелия. Окно у него темное, наверно, спит, но, скорее всего, ушел к любовнице. Весь город знал, что на окраине выстроил он домик, куда и поселил свою пассию. Удивлялись жители, что за наложницу он себе выбрал. Как говорится, ни кожи, ни рожи. Высокая, сухая, с совиными глазами, глядеть не на что. И ради такой страхолюдины оставлял он красавицу жену. Видно, сильно тосковал он по первой жене, сбежавшей в Рим, и никак не мог забыть, коль полюбил женщину, в чем-то подобную ей…

Так что же делать? Стоит рискнуть и попытаться проникнуть в комнату Луциллы? Но как? Лестницы никакой нет. Можно по столбу влезть на балкон, он тянется вдоль всей стены. Но вдруг из окон слуги заметят, среди них есть такие бестии, что видят все и вся. Тогда, может, взобраться на дерево, с него спрыгнуть на крышу, а оттуда спуститься на балкон? Пожалуй, так будет лучше, лишь бы железная крыша не загремела.

Русс с детства умело лазил по деревьям, получилось у него и на этот раз. Осторожно шагнул на крышу, она чуть прогибалась, но звуков не издавала. Теперь надо спуститься на балкон. Рискованно, далеко выступает край крыши, надо так приноровиться, чтобы мимо балкона не пролететь…