За глянцевым фасадом - Катрин Панколь

Джеки действительно проводит медовый месяц в розовом особняке, однако все остальное вовсе не похоже на сказку. Джон словно избегает оставаться с ней наедине, он либо отправляется с друзьями на вечеринку, либо посещает великосветские приемы. И, что еще более неприятно, женщины липнут к нему, точно мухи к клейкой ленте: Джеки то и дело обнаруживает его в окружении томных девиц. Приходится смириться с очевидностью: романтическое уединение, о котором она мечтала, не входит в намерения Джона. Впору подумать, будто ему противно оставаться с женой с глазу на глаз: он пользуется любым предлогом, чтобы исчезнуть из дому. Однажды, во время свадебного путешествия, их приглашают к себе друзья Джона. И вдруг он удирает с приятелем на футбольный матч — ни слова не сказав жене и оставив ее одну в чужом доме. Она вынуждена улыбаться, поддерживать разговор с хозяйкой, чтобы никто не заметил, как она обижена, как напряженно ждет его возвращения…

В Вашингтоне дела пойдут еще хуже. Пока новобрачные не обзавелись собственным домом, жить приходится то у Очинклоссов, то у Кеннеди. Джеки терпеть не может свекровь, которую называет «безмозглой тиранкой». Роз бегает по дому и всюду гасит свет, чтобы сэкономить на электричестве, убавляет отопление, ставит отметины на бутылках, чтобы прислуга не воровала вино, отказывается подогревать воду в собственном бассейне и уходит поплавать к подругам. На невестку она либо не обращает внимания, либо подпускает ей шпильки. Издевается над Джеки за ее привычку открывать кран в туалете, чтобы не было слышно, как она ходит по-маленькому, ругает ее за то, что она слишком долго принимает душ — горячая вода стоит недешево, — и постоянно донимает ее, требуя, чтобы она участвовала в спортивных играх вместе с ее детьми. Однажды, когда юные Кеннеди играют в футбол и между ними завязывается потасовка, Роз входит в гостиную, где Джеки читает книгу, и спрашивает, почему та не хочет поразмяться на воздухе. «Должен же кто-то в этой семье упражнять мозги, а не мускулы!» — отвечает Джеки.

Джеки не выказывает недовольства или обиды, однако в долгу не остается. По утрам она встает поздно, что очень раздражает Роз, и отказывается присутствовать на обедах «с влиятельными людьми», предпочитая поваляться в постели с книжкой. Она потешается над свекровью, над записочками, которые та прикалывает детям на одежду.

А вот со стариком Джо она отлично ладит. Он рассказывает ей о своих донжуанских подвигах. А ей нравится его неистощимое жизнелюбие: этим он напоминает ей отца. Не боясь показаться грубым, он во всех подробностях описывает свои похождения, как прошлые, так и нынешние, ибо по-прежнему бегает за каждой юбкой, не желая отставать от сыновей. Ведь он привык быть первым, всегда и везде. Она охотно слушает его и смеется вместе с ним. Но не поддерживает его, когда он принимается поносить евреев и негров: думать так — значит слишком все упрощать, говорит она. Не может быть, чтобы по одну сторону баррикады были только хорошие люди, а по другую — только плохие. Жизнь гораздо сложнее. В ней были, есть и будут невзгоды, неприятности, мелкие конфликты. Она упрямо отстаивает свою точку зрения, и старик от этого в восторге. Ему нравится, как эта девчонка ставит его на место. «У нее у одной тут котелок варит!» Нравится, как она подшучивает над его скупостью. Например, над распоряжением выкрасить заново не весь дом, а только фасад. «Все равно с боков и сзади его никто не видит!» Он восхищается ее сильным характером, упорным желанием остаться самой собой, не позволить клану Кеннеди поглотить ее. Когда они остаются наедине, то ведут себя точно двое мальчишек: перемигиваются, хохочут, обстреливают слуг отбивными котлетами. Джо — единственный человек, с которым Джеки станет обсуждать свои супружеские неурядицы.

По мнению Джеки, братья и сестры ее мужа очень напоминают обезьян. Этакие гориллы, шумные, невоспитанные, всё крушат на своем пути и ни к нему не испытывают уважения. Они не садятся, а плюхаются на стулья, не играют, а дерутся, не разговаривают, а орут, любой пустяк их смешит, и раздается пронзительный гогот, от которого вянут уши. Девушки с легким презрением смотрят на юную невестку, которая воображает себя замужней дамой, и откровенно хихикают, когда она появляется в новом, элегантном туалете или привозит Джону какой-нибудь необычный, изысканный подарок. И всячески дают понять, что в их мире она чужая. Это правда: Джеки ни во что не ставит гонку за успехом, политическая борьба для нее пустой звук. Она ни разу в жизни не голосовала. Люди из окружения мужа глубоко ей противны, она называет их «лакеями Джека». По ее мнению, эти придурки подлизываются к Джону, чтобы потом использовать его в своих целях. А сам он — неизмеримо выше их. «Это идеалист без иллюзий», — так она его характеризует. Джону непонятно, почему жена не разделяет его интереса к политике, ставшей делом его жизни. «Воздух вокруг нас насыщен политическими испарениями, но кажется, что она их не вдыхает», — говорит он.

Иногда он ведет себя бестактно по отношению к ней, причем на людях. Однажды, когда семья собирается вместе, и разговор, как обычно, заходит о политике, Джеки перестает слушать и погружается в свои мысли. А Джон размышляет о том, какое впечатление произведет на его избирателей модница-жена, получившая образование во Франции. «Американскому народу трудно будет понять такую, как ты, Джеки, не знаю даже, как нам быть. Думаю, тебе надо показаться в телевизионном репортаже, но мельком, чтобы тебя никто не заметил». Джеки в слезах убегает к себе в комнату и запирается там. Джон огорчен, однако не считает возможным пойти и извиниться перед ней — это не в его правилах. Положение спасает их общая знакомая: она успокоит Джеки и уговорит вернуться за стол.

Джеки не любит политику еще и потому, что политика отнимает у нее мужа. Очень скоро она поймет, что эта соперница куда опаснее смазливых девиц, которых он меняет как перчатки. Джон появляется и тут же исчезает, он вечно куда-то спешит — в агитационную поездку, на выступление перед избирателями, в предвыборный штаб. Свободное время он посвящает… беседам о политике! А ей хотелось бы, чтобы он говорил о чем-то интересном для нее. Поэтому у нее постоянно возникает чувство обиды. Ей приходится дожидаться, когда муж вырвется домой на час или два: в детстве она с таким же нетерпением ждала, когда наступит уик-энд и можно будет встретиться с отцом. Вот, наконец, он приехал, она предвкушает чудесный вечер вдвоем, «и вдруг звонит этот чертов телефон. Звонит без умолку, иногда нам даже не удается поужинать вместе. А если я прошу его не брать трубку или пытаюсь подойти раньше него, он злится. Тогда я говорю ему: у меня впечатление, что я живу в гостинице, а он смотрит на меня этим своим взглядом и заявляет: «Но это как раз то, что мне нужно!»