Второе открытие Америки - Александр фон Гумбольдт

Отъезд из Каракаса. – Горы Сан-Педро и Лос-Текес. – Ла-Виктория. – Долины Арагуа.

Чтобы добраться от Каракаса до берегов Ориноко самым коротким путем, мы должны были перевалить через южную цепь гор между Барутой, Саламанкой и саваннами Окумаре, пересечь степи, или Llanos, Оритуко и погрузиться в лодки в Кабруте близ устья реки Гуарико.

Но, избрав этот прямой маршрут, мы лишили бы себя возможности повидать наиболее красивую и возделанную часть провинции – долины Арагуа; мы не могли бы произвести барометрическое нивелирование интересного района – прибрежной горной цепи – и спуститься по Апуре до его слияния с Ориноко.

Путешественник, намеревающийся изучить рельеф и естественные богатства страны, руководствуется при выборе маршрута не расстоянием, а тем, насколько интересен район, который ему предстоит посетить. Это решающее соображение влекла нас к горам Лос-Текес, теплым источникам Мариара, плодородным берегам озера Валенсия и через огромные саванны Калабосо в Сан-Фернандо-де-Апуре в восточной части провинции Баринас.

Следуя этим путем, мы направлялись сначала на запад, потом на юг и, наконец, на восток-юго-восток, чтобы выйти по Апуре к Ориноко у 7°36'23''северной широты.

В тот день, когда мы покинули столицу Венесуэлы, впоследствии уничтоженную страшным землетрясением, мы остановились на ночевку у подножия лесистых гор, замыкающих долину на юго-западе. По очень красивой дороге, частично проложенной в скалах, мы шли вдоль правого берега реки Гуайре до деревни Антимано. Путь проходит через Ла-Вегу и Карапу. Церковь в Ла-Веге очень живописно вырисовывается на фоне холмов, покрытых густой растительностью.

Раскиданные тут и там дома окружены финиковыми пальмами и свидетельствуют о зажиточности их обитателей. Невысокая цепь гор отделяет речку Гуайре от долины Паскуа, столь знаменитой в истории страны, и от старинных золотых рудников Баруты и Ориноко. Поднимаясь к Карапе, мы еще раз увидели Силью, которая явилась нашим взорам в виде громадного купола, круто обрывающегося в сторону моря.

Ее округлая вершина и гребень Галипано, напоминающий зубчатую стену, представляют единственные возвышенности, придающие живописность ландшафту в этой местности, сложенной гнейсом и слюдяным сланцем. Другие вершины гор имеют однообразный унылый вид.

Приближаясь к деревне Антимано, справа от дороги можно наблюдать очень интересное геологическое явление. Чтобы прорезать новую дорогу в скале, в слюдяном сланце вскрыли две мощные жилы гнейса. Они залегают почти вертикально и пересекают все пласты слюдяного сланца; толщина их составляет около 6–8 туазов^[12].

Жилы гнейса содержат не обломки, а целые шары зернистого диабаза с концентрическими слоями. Эти шары представляют собой тесную смесь амфибола и пластинчатого полевого шпата. Полевой шпат, когда он рассеян в виде тонких пластинок в зернистом диабазе, выветрившемся и издающем сильный запах глины, приближается иногда к стекловатому полевому шпату.

Диаметр шаров крайне различен – то 4–8 дюймов, то 3–4 фута; ядро у них более плотное, без концентрических слоев, бутылочно-зеленого цвета, переходящего в черный. Слюды я в них не заметил, но обнаружил – что весьма примечательно – множество рассеянных гранатов. Эти гранаты красивого красного цвета заключены только в грюнштейне, а не в гнейсе, цементирующем шары, и не в слюдяном сланце, пересеченном жилами.

Гнейс, составные минералы которого находятся в состоянии сильного разрушения, включает большие кристаллы полевого шпата; и хотя он слагает основную массу жилы в слюдяном сланце, он в свою очередь пересечен жилками кварца очень недавнего происхождения толщиною в 2 дюйма.

Это явление производит весьма забавное впечатление: можно подумать, что пушечные ядра застряли в скалистой стене. В том же районе, в Монтанья-де-Авила и на мысе Бланко, к востоку от Ла-Гуайры, я, по-видимому, обнаружил зернистый диабаз с примесью небольшого количества кварца и пирита; он не заключает гранатов и залегает не в виде жил, а в виде подчиненных пластов в слюдяном сланце.

Такой характер залегания, несомненно, встречается в Европе в первозданных горах; но обычно зернистый диабаз бывает чаще связан с системой переходных горных пород, в особенности со сланцем (Übergangsthonschiefer), богатым пластами сильно углистого лидита, сланцеватой яшмы, ампелита и черного известняка.

Около Антимано во всех фруктовых садах было очень много персиковых деревьев в цвету. Эта деревня, Валье-де-ла-Паскуа, и берега Макарао снабжают каракасский рынок большим количеством персиков, айвы и других европейских фруктов. От Антимано до Лас-Ахунтас приходится семнадцать раз переходить реку Гуайре.

Путь очень тяжелый; все же вместо того, чтобы построить новую дорогу, лучше, вероятно, было бы изменить русло реки, которая теряет много воды в результате просачивания и испарения.

Каждый изгиб образует более или менее обширное болото. Следует пожалеть об этих потерях в провинции, вся возделанная часть которой, за исключением местности, расположенной между морем и прибрежной цепью гор Мариара и Нигуатар, крайне засушлива.

Дожди там бывают гораздо реже и гораздо менее сильные, чем во внутренних районах Новой Андалусии, в Куманокоа и на берегах Гуарапиче. Многие каракасские горы заходят за границу облаков; однако пласты первозданных горных пород имеют уклон в 70–80°, притом большей частью к северо-западу, так что вода или уходит в землю, или пробивается обильными источниками не на юг, а на север от прибрежных гор Нигуатар, Авила и Мариара.

Поднятие пластов гнейса и слюдяного сланца к югу, по моему мнению, в значительной степени объясняет исключительную влажность побережья. Во внутренних областях провинции встречаются пространства в два-три квадратных лье, где нет никаких источников.

Сахарный тростник, индиго и кофейное дерево могут там произрастать лишь в тех местах, где есть проточные воды, которые можно использовать для искусственного орошения в период больших засух.

Первые колонисты чрезвычайно неблагоразумно уничтожили леса. Каменистая почва в долинах, окруженных скалами, со всех сторон излучающими тепло, теряет очень много влаги вследствие испарения. Прибрежные горы напоминают стену, которая тянется с востока на запад от мыса Кодера до мыса Тукакас; они препятствуют проникновению во внутренние районы страны влажного воздуха побережья, тех нижних слоев атмосферы, что лежат непосредственно над морем и сильней всего насыщены водяными парами.