Крымская империя. От ханства до Новороссии - Станислав Чернявский

Сразу после смерти Менгли-Гирея стало ясно, что его наследник не обладает полнотой власти, потому что «консервативная» группировка, требовавшая войны с Литвой, была очень сильна. Ее по-прежнему возглавлял брат Мухаммеда – Ахмат-Гирей, прозванный Хромым из-за физического недостатка. Отец выделил ему в улус область Едисан – земли между Днестром и Южным Бугом вокруг Очакова. Иногда их называют «Очаковская орда». Назначение Менгли произвел со смыслом: из Очакова удобно грабить литовские земли, чем и занимался Ахмат.

Весть о смерти отца застала Мухаммед-Гирея в походе. Вместе с литовскими войсками Андрея Немировича он вновь осаждал города Северщины. Оба князя – Стародубский и Новгород-Северский – были в это время в Москве, где первый плел интриги против второго. Однако их подданные удачно отбились от татар. И тут до Мухаммед-Гирея дошла весть о смерти отца. Мухаммед прекратил поход и ушел восвояси. Смерть Менгли скрывали 40 дней – до тех пор, пока Мухаммед не вернулся со своей армией в Крым. Тогда старого хана похоронили, а новый стал делить должности.

Мухаммед был искренним другом Литвы, но запретить набеги на нее означало бы лишить Очаковскую орду пропитания и получить мятеж. Поэтому Мухаммед назначил Ахмата Хромого калгой, то есть сделал вторым человеком в ханстве. Это не избавило хана от проблем. Ахмат задумал крамолу, тайно сносился с Москвой и Стамбулом, чтобы свергнуть брата и занять его место. Проблема требовала решения, но Мухаммед был терпелив.

Хан встретился с послом русского государя Василия III и пообещал дружбу, но это оказались не более чем слова для того, чтобы выиграть время. Получив помощь деньгами и полезными советами от короля Сигизмунда, Мухаммед направил в Москву одного из своих вельмож «с наглыми и смешными требованиями», как выражается Карамзин. Мухаммед писал, что взятие Смоленска нарушает баланс сил и потребовал отдать этот город. Кроме того, он просил «вернуть» Крыму Северские земли – Чернигов, Стародуб, Новгород, Путивль. Эти города, по версии хана, были пожалованы Менгли-Гиреем Ивану III во временное владение. О том, что ордынцы считали их своими, было сказано выше.

В Москве к «смешным» требованиям отнеслись спокойно, указали, что государь всея Руси намерен вечно владеть захваченными городами, а с Литвой продолжит войну, чтобы возвратить Киев и остальное наследие Рюриковичей. Если Мухаммед-Гирей хочет оставаться в дружбе, то государь будет только рад.

В ответ хан отправил кавалерийские загоны на Мещеру для грабежа, однако большой войны не последовало. Неожиданно Мухаммед предложил новую комбинацию: пускай русские пошлют по Волге войска в Астрахань и помогут крымцам завоевать этот осколок Большой Орды. В обмен, вероятно, предлагалось признать северские города за Русью.

Война за интересы крымцев не входила в планы Москвы. Василий III отговорился тем, что невозможно провести судовую рать через враждебную Казань. В этот момент хан получил 30 000 червонцев из Польши и снова превратился в убежденного врага Московии. Старший сын крымского царя, Багатур-Гирей, опустошил Мещеру, которой правил московский служилый царевич Шах-Али. Заодно татары разорили и рязанскую украину. Большое крымское войско подступило к Переяславлю-Рязанскому. Дальнейшие события неясны. То ли крымцы произвели в Рязани антимосковский переворот, то ли это сделали местные бояре. Вероятнее второе, как это будет видно из дальнейших событий. Так или иначе, но московская партия в Переяславле-Рязанском была свергнута, и полноту власти обрел двадцатилетний великий князь рязанский Иван Иванович (1517). Но крымцы вернулись восвояси, а своевольный властитель Рязанщины остался один на один с Москвой. Его советник, боярин Семен Коробьин, уговорил великого князя поехать в Москву, чтобы оправдаться в сомнительном поведении во время татарского набега. Иван Иванович поехал, из чего следует, что он не был открытым союзником крымских татар, иначе вряд ли бы решился посетить Москву.