Витрины великого эксперимента. Культурная дипломатия Советского Союза и его западные гости. 1921-1941 годы - Майкл Дэвид-Фокс

Для Межрабпома, так же как и для ВОКСа Каменевой, первоначальная идея борьбы с голодом вскоре расширилась и включила еще несколько проектов по формированию нужного образа Страны Советов.

Однако между инициативами Каменевой и Мюнценберга имелись различия и присутствовала конкуренция. Каменева в Москве придавала огромное значение приему иностранных гостей и рассчитывала на культурный и научный обмен как на основное средство достижения своих целей, т.е. как на оправдание всей своей деятельности; работа Мюнценберга среди интеллектуалов хотя и считалась его сильной стороной, тем не менее являлась лишь интермедией для массовой политической пропаганды. Но для конъюнктуры начала 1920-х годов оба советских активиста работали сообща — как часть целой сети новых коммунистических организаций, занимавшихся конструированием образа СССР за границей^{112}. Подобно Каменевой, которая, начиная свою работу, собирала «остатки» буржуазной благотворительности, Мюнценберг всегда ставил цели пропаганды, и в частности своей организации, выше любой фактической помощи голодающим^{113}.

В движении, которое первоначально презирало «буржуазных» интеллектуалов или боялось их, и Мюнценберг, и Каменева — оба по-своему сильные и независимые деятели — нашли возможность использовать советскую и коминтерновскую поддержу для интенсивной, терпеливой и искусной работы с теми общественными группами, которые воинствующие коммунисты предпочли бы просто атаковать. Мюнценберг обладал почти нескончаемой энергией и редким талантом в привлечении людей к «делу», Каменева — достаточными умениями и лоском для формирования вполне рабочих отношений с западными научными и культурными элитами. Конечно, запросы Мюнценберга на различные ресурсы в 1920-х годах были гораздо выше, чем у Каменевой, но к 1930-м советское государство выделяло уже огромные суммы для того, чтобы заполучить в гости наиболее известных и почетных зарубежных интеллектуалов. Каменева сознательно применяла стратегию концентрации на культурной и научной деятельности, а также придерживалась внешне нейтрального тона в своих публикациях; Мюнценберг, хотя и стремился избежать клейма сотрудника Коминтерна, более тяготел к стаккато взрывных и непримиримых протестных кампаний — против фашизма, иностранной интервенции в СССР т.д.^{114},[8] И Каменева, и Мюнценберг выступили создателями учреждений, требовавших для своего функционирования определенного уровня организационной самостоятельности и идеологической гибкости^{115}.