Анатомия убийства. Гибель Джона Кеннеди. Тайны следствия - Филипп Шенон

Уоррен понимал, что ему потребуется помощь, и немедленно связался с Уорреном Олни, который был его самым надежным помощником на протяжении всей его деятельности в графстве и правительстве штата в Калифорнии. Уроженцу Калифорнии Олни было 59 лет, он начал работать на Уоррена еще в 1939 году в конторе окружного прокурора в Окленде. Он был похож на других заместителей Уоррена – преданный, рассудительный, прогрессивных взглядов, но, по существу, аполитичный человек, видевший в Уоррене идеал государственного служащего. Председатель Верховного суда говорил об Олни: это «человек, в добросовестности которого я ни на йоту не сомневаюсь». Олни последовал за Уорреном в Вашингтон. С 1953 по 1957 год он работал в должности помощника генерального прокурора в уголовном отделе Министерства юстиции, по сути он был главным прокурором по уголовным делам в администрации Эйзенхауэра. Работая в Министерстве юстиции, Олни – так же, как его наставник Уоррен, работавший на другом краю города в Верховном суде, – заметно преуспел в борьбе за гражданские права. Он участвовал в создании проекта Закона о гражданских правах 1957 года – первого законопроекта о гражданских правах, одобренного Конгрессом со времен эпохи Реконструкции. В 1958 году Олни стал директором Административного управления судов США, агентства, ответственного за логистику управления системой федеральных судов, и на этой работе он часто общался с Уорреном.

После встречи с Джонсоном в Овальном кабинете Уоррен позвонил Олни и попросил его принять участие в работе комиссии в должности генерального юрисконсульта, чтобы управлять ходом расследования на ежедневной основе. Эта должность подразумевала полную занятость на протяжении всего срока работы комиссии – два или три месяца, по оценке Уоррена. К его радости, Олни согласился.

На тот момент Уоррен еще не успел встретиться с коллегами по комиссии, но был уверен, что остальные шесть членов отнесутся к назначению с энтузиазмом. Олни был хорошо известен среди юристов Вашингтона, им восхищались его бывшие коллеги по Министерству юстиции. Поэтому Уоррен считал, что речь идет о простой формальности.

Однако у директора ФБР Гувера были другие планы. Каким образом он узнал, что Уоррен намерен взять в комиссию Олни, из документов ФБР неясно. Но уже через несколько дней после разговора Уоррена с Олни директор был в курсе дела, и Бюро развернуло агрессивную закулисную кампанию против этого назначения. Предполагалось, что кампания пройдет втайне от председателя Верховного суда.

Работая в министерстве юстиции, Олни нажил себе врагов в ФБР, которое не разделяло его пыла по отношению к закону о гражданских правах. Гувер считал лидеров движения за гражданские права, в особенности Мартина Лютера Кинга, диверсантами, если не коммунистами. Гувер рассматривал Олни как врага ФБР и пренебрежительно называл его «протеже Уоррена» – такая формулировка встречается в документах ФБР1.

Кампания, развязанная ФБР против Олни, показала, насколько испортились отношения между Гувером и Уорреном за ту четверть века, что они друг друга знали. В бытность свою губернатором Калифорнии Уоррен близко общался – дружил, как ему думалось, – с Гувером, помогшим ему попасть в вожделенный «список специальных корреспондентов», государственных служащих, которым ФБР гарантировало поддержку. Когда губернатор Уоррен отправлялся в Вашингтон, он пользовался шофером и автомобилем, которые предоставляло ФБР. Его отношения с Гувером были некогда столь близкими, что он даже попросил ФБР установить наблюдение за молодым человеком, ухаживавшим за одной из его дочерей2.

Однако, когда в 1953 году Уоррен перешел работать в Верховный суд, который стал ограничивать власть ФБР, например, судьи предоставили больше прав подозреваемым по уголовным делам, его отношения с Гувером стали прохладнее – и так никогда и не потеплели. К моменту убийства Кеннеди оба испытывали друг к другу лишь презрение. Позднее Уоррен рассказывал Дрю Пирсону, что, по его мнению, ФБР на протяжении многих лет пользовалось «гестаповской тактикой», включая нелегальное прослушивание при расследовании серьезных уголовных преступлений – этой практике был положен конец отчасти благодаря действиям Верховного суда3.

«Я помню Джона Эдгара Гувера еще до войны, когда у него было 700 подчиненных и они отменно работали, – рассказывал Уоррен Пирсону в 1966 году, когда тот готовил для журнала Look нечто вроде авторизованной биографии председателя Верховного суда. – Теперь их у него 7 тысяч, и власть окончательно вскружила ему голову. Он получает от Конгресса такое финансирование, какое ему заблагорассудится, и его совершенно никто не контролирует». Уоррен опасался, что, если ФБР и ЦРУ станут одной организацией, «у нас и в самом деле будет полицейское государство». (Позднее Уоррен, очевидно, пришел к выводу, что позволил себе слишком многое в разговоре с журналистом, и убедил его не публиковать статью.)

Гувер с самого начала был против создания независимой комиссии для расследования убийства Кеннеди. Все это будет «очередным цирком», говорил он Джонсону в телефонном разговоре в понедельник 25 ноября, через три дня после убийства4. Его позицию легко понять. В ФБР не привыкли к контролю извне, Конгресс не предлагал никаких мер по надзору за его деятельностью и имел обыкновение удовлетворять просьбы Гувера о расширении бюджета его учреждения. Но создание комиссии подразумевало, что на ФБР обрушится лавина вопросов относительно того, почему Бюро оказалось не в состоянии распознать в Освальде реальную угрозу, ведь он находился под наблюдением региональных отделений Далласа и Нового Орлеана в течение нескольких месяцев до покушения. Гувер опасался – о чем говорил своим подчиненным, – что комиссия заподозрит ФБР в подтасовке фактов, а это ставило под угрозу само существование Бюро.

Однако, когда 29 ноября Джонсон позвонил и сообщил ему, что изменил свое мнение и решил создать комиссию, Гувер не высказался против. Согласно записи телефонного разговора, Гувер принял эту новость без возражений, видимо, выражая тем самым доверие к новому президенту как к защитнику интересов ФБР. Нет и свидетельств того, что Гувер при личной встрече с президентом сетовал на то, что Уоррен назначен председателем комиссии.

Но когда Уоррен назначил Олни, Гувер занял твердую позицию. Заместители Гувера связались с остальными членами комиссии – за исключением самого Уоррена – и предупредили их, что репутация Олни в ФБР не соответствует представлениям о законе и порядке с точки зрения Гувера5. Помощник директора ФБР Делоак Карфа позднее писал: «Ввиду существования некоторых сведений необходимо было конфиденциальным образом уведомить членов президентской комиссии – за исключением Уоррена – о прошлом Олни и о том, насколько он “ничтожная личность”».

Первую встречу Президентской комиссии по делу об убийстве президента Кеннеди – таково было официальное название группы – Уоррен назначил на 10 часов утра в четверг, 5 декабря6. Происходила она в зале заседаний Национального архива на Пенсильвания-авеню: архив выразил согласие предоставить свои помещения для работы комиссии до тех пор, пока для нее не найдется помещение. Входя в зал заседания в тот день, председатель Верховного суда не подозревал, что ФБР уже пытается оспорить его первое ключевое решение.