Мстислав Великий. Последний князь Единой Руси - Василий Седугин

– А давай землянку на двоих копать. Знаешь, какой я ловкий!

Вавула тотчас загородил собой девушку:

– Не лезь! А то на кулак нечаянно нарвешься!

– Ишь ты! Испугал очень.

– Я предупреждаю раз, – пригрозил Вавула; глаза его потемнели, видно было, что он с трудом сдерживает себя.

– Но-но-но, петухи! – прикрикнул на них Клям. – Еще из-за бабы ссоры не устраивали! Только сцепитесь, живо головы поотрываю!

Он сходил куда-то под обрыв, вернулся с лопатами, кинул каждому:

– Накопили силы из-за безделья. Вот немного порастряситесь, скиньте дурь!

Вавула и оба парня начали копать яму. Клям подозвал Росаву:

– А мы с тобой обедом займемся. Шти варить умеешь?

Росава молча кивнула головой.

– Вот и ладненько, вот и хорошо! Вот котел, вот мясо, репа, лук. Водичка в реке. Чистенькая вода! Течет из торфяного болота, поэтому коричневатая с виду, но вкусная, слов нет! А я пока костерок сварганю, веток сухих здесь полно, как в лесу! – пошутил он, ласково поглядывая на девушку; видно, она ему понравилась.

После обеда настроение у всех сразу повысилось. Клям объявил небольшой послеобеденный отдых. Разбойники легли спать. Вавула с Росавой уселись возле воды, в таком месте, где их никто не мог услышать.

– Как нам быть, Вавула? – со страхом спросила Росава. – Ведь мы к разбойникам попали!

Вавула помолчал. Он и сам понимал, что положение у них хуже некуда. И в Новгород нельзя возвращаться, и с разбойниками не по пути. Он все время думал об этом и не мог найти правильного решения.

Ответил хмуро:

– Жить пока будем в лесу. А там посмотрим.

– Чего смотреть-то?

– Может, сбежать удастся.

– Сбежишь тут! Мы шли такими топями, так петляли, что у меня в голове кругом пошло!

Вавула долго думал, наконец произнес:

– Ну не вечно же здесь сидеть! Наверно, задание какое-нибудь дадут, выведут из чащобы на свет вольный. Вот тут и дадим деру!

Ночь провели у костра. Все бы ничего, но заели комары, которые пролезали в малейшие щелочки в одежде и чкалили немилосердно.

Землянка была готова на другой день. Стены у нее укрепили жердями, крышу покрыли елочными лапами.

– Будьте покойны, ни одна капля дождя не протечет! – любовно оглядывая сооружение, говорил Клям. – Проверено многими годами жизни в лесу!

– Нары для вас общие делать или как? – осклабясь, спросил коротышка.

– Опять не в свое дело лезешь, Клуд? – строго оборвал его Клям.

– Молчу, молчу, – покорно ответил тот и отошел в сторону.

– Вот так-то лучше. Как захотят, так и соорудят.

Вавула по обе стороны землянки приладил настилы для спанья, накидал сухого сена, которое разбойниками было заготовлено заранее.

– Вот бы комаров выгнать, тогда было бы все в порядке, – сказал он.

– А ты не знаешь, как это делается? – удивленно спросил Клям.

– Не приходилось.

– Я подскажу.

Он натаскал в землянку горячих углей, сверху бросил зеленую траву, и из двери повалил белый дым. В нем серенькими точками наружу устремилась масса кровососов. И вправду говорят, что в каждом деле бывают маленькие радости. Такую радость испытывали и Вавула с Росавой, засыпая в землянке без надоедливого комарья.

Два дня прошли спокойно и однообразно. Ели, спали, вели неторопливые разговоры. На третий Клям отозвал в сторонку Росаву, сказал строго:

– Вот что, девонька, пора хлеб отрабатывать. А задание у тебя будет несложным. Оденешься нищенкой, пойдешь по окрестным селам милостыню собирать...

– Я никогда побирушкой не была! – возмущенно проговорила Росава.

– Станешь. Станешь, милая. И побирушкой, и еще кое-кем придется побывать, коли я прикажу. – И Клям взглянул ей в глаза таким ледяным взглядом, что у нее сердце холодом обдало. – Так что лучше не перечить и делать то, что я прикажу!

– Хорошо, хорошо, дядя, – поспешно согласилась она.

– Вот так-то лучше, – продолжал Клям. – А теперь слушай меня внимательно. Пойдете с Клудом...

– Я бы хотела с Вавулой.

– Мало ли чего тебе захочется! Я сказал – пойдешь с Клудом!

– Я боюсь его. Он пристает ко мне.

– Я ему в ушко пару ласковых слов скажу, и он отстанет от тебя раз и навсегда. Поняла?

Росава, мертвая от страха, только молча кивнула головой.

– Так вот, пойдете с Клудом. Он останется в деревушке, для него местечко заранее припасено, где будет тебя ждать. А ты прогуляешься по селениям. Внимательно приглядывайся и прислушивайся. Тут как раз купцы останавливаются. Бывает, в одном селении ночуют, бывает, в другом. Как заметишь, так не торопись бежать, а хорошенько выгляди, выведай, сколько народу при купцах, сколько охраны с ними. Все-все выведай. Потом скоренько к Клуду. Так и так, мол. Расскажешь все, что видела. А дальше дело наше. Мы решим, как поступать, что предпринимать. Понятно я говорю?

– Понятно, дяденька.

– Ну вот завтра с утра и ступайте с Богом.

Ночью Росава шепталась с Вавулой.

– Хитер старик! – вздыхал Вавула. – Боится нас вместе отпускать, знает, что сбежим. Тебе волю дает, а меня в заложниках держит. Потом тебя в землянке оставит, меня на дело отправит. Затягивает постепенно в разбойники, гад!

– Попались мы, Вавула. Как куры в ощип попались! И выхода никакого нет!

– Не бойся. Что-нибудь придумаю.

После завтрака Росава вместе с Клудом вышли из лагеря. Напарник шел уверенно, видно, не раз приходилось проделывать этот путь. Еще раз убедилась Росава, в какай глухомани жили разбойнички. Не зная местности, утонешь в болотах и трясинах не один раз, пропадешь в самом неожиданном месте. Так что даже не стоит одним пытаться вырваться.

Клуд в дороге вел себя с ней благопристойно, приставать даже не пытался. Видно, Клям его сильно застращал. Только рассказывал кое-что из своей разбойничьей жизни. Как подстерегали отдельных купцов или богатеньких путников. Грабили подчистую, часть добычи делили между собой, а драгоценности забирал себе Клям, куда-то прятал.

– Как закончим промышлять, разделим поровну и разойдемся в разные стороны, – говорил убежденно Клуд. – Нам верить нельзя, можем промотать, прокутить или проиграть, мы на это мастера. Да и как по-другому? Если трудом заработаешь, так ценишь. А тут богатство само в руки дуром прет, какая ему цена? Как приходит, так и уходит.

– А что за язык такой у вас тарабарский? – спросила она. – Долго ему надо учиться?

– А ты ничего не поняла? – удивился он. – Тут и учиться не надо. Делишь слова пополам. Сначала произносишь последнюю часть слова, а потом – первую. Ну, например: сейчас повернем направо. А я говорю так: час-сей вернем-по право-на.