Повседневная жизнь российских жандармов - Борис Григорьев

Яркие зарисовки из повседневной жизни царских охранников, несших свою службу в царском дворце в Ливадии, во дворцах и поместьях великих князей в Ай-Тодоре, Чаире, Дюльбере, Кореизе, Хараксе и Кичкине, оставил после себя штаб-ротмистр Крымского конного ее величества государыни Александры Федоровны полка Н. Верба (Государственный архив РФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 287)^[234]. 4-й эскадрон полка под командованием ротмистра Клюгельгена, в котором служил Верба, в 1909 году нес охранную службу в резиденциях великих князей Александра Михайловича (Ай-Тодор), Николая Николаевича (Чаир), Петра Николаевича (Дюльбер) и Георгия Михайловича (Харакс), а к моменту приезда царской семьи в Ливадию занял казармы конвоя.

«…По воскресеньям мы по очереди ходили в Ливадийскую церковь, — вспоминает штаб-ротмистр, — после службы оставались завтракать во Дворце, Обыкновенно завтракало много народу… за отдельными столами по 4–6 душ. Царский стол помещался посредине, за ним сидел Император, кто-нибудь из великих князей и высших чинов Двора. Императрица не выходила, она завтракала отдельно у себя с детьми, т. к. была не совсем здорова. После завтрака обыкновенно все выходили на площадку перед Дворцом, куда выходил Государь в сопровождении Министра Императорского Двора и обходил всех приглашенных, перед некоторыми он останавливался и разговаривал. С нашим командиром полка (полковником Княжевичем) он говорил каждый раз. Пришел сентябрь месяц, и наш командир сообщил приятную новость, что Ее Величество назначается шефом нашего полка в память того, что крымские татары 15 лет тому назад сопровождали Ее Величество в Ливадию… Государыне мы, 11 офицеров полка, были представлены все по очереди… Она вспоминала свой приезд в первый раз в Крым…»

Когда царь с семьей на «Штандарте» покидал Ялту. всех офицеров полка в полной парадной форме при гласили на борт яхты, где «нас всех обошел Царь и Ее Величество, командир полка называл фамилию, и Государь задавал тот или иной вопрос, меня он спросил, что у меня за медаль на желтой ленте. Это была медаль в память 60-летия царствования Императора Франца-Иосифа I. Я доложил. „А, помню, министр мне докладывал, и я разрешил ее принять“. И пошел дальше…»

Осенью 1910 года царская семья в Ливадию не приезжала, так как во дворце полным ходом шел ремонт. «Когда осенью 1911 года Император вошел в новый дворец, он сказал: „Совсем как в сказке!“ И действительно, вместо старого дворца, небольшого и темного, стоял белый, с башней и террасами, большой красивый дворец в мавританском и латинском стиле. Архитектор Краснов был сделан придворным архитектором…»

Память штаб-ротмистра сохранила занятный эпизод из монотонной жизни охранников осени 1911 года, вполне достойный пера Шолом-Алейхема. Вот он с некоторыми сокращениями:

«В этот приезд Государь пожелал записать себя в списки нашего полка и решил сделать мундир… Мундир, который ему сшили за глаза в Петрограде, оказался тесен и сидел не очень хорошо. Государь вызвал полковника Княжевича и спросил, есть ли у нас полковой портной и может ли он переделать мундир…» Княжевич ответил утвердительно: да, у них был полковой портной, которого звали Лейба Ляховицкий, и царь приказал послать за ним^[235]. После того как Ляховицкий съездил в Ливадию на примерку царского мундира, Верба зашел к нему в мастерскую и поинтересовался: