Расстрел "Белого дома". Черный Октябрь 1993 года - Александр Островский

«К настоящему времени, – констатировал в 1998 г. Л. Н. Максимов, – общий ущерб, нанесенный России урановой сделкой и другими преступными делами с оружейным ураном и плутонием, уже превышает 200 миллиардов долларов США»[3133].

Неслучайно за урановой сделкой, как шлейф, тянется целая серия покушений и убийств.

Одним из первых, кто попытался привлечь к ней общественное внимание, стал уже упоминавшийся ученый – физик директор Института физико-технических проблем металлургии и специального машиностроения Лев Николаевич Максимов[3134].

Л. Н. Максимов сумел заинтересовать этим делом главного инспектора по ядерной и радиационной безопасности Руфима Нуриева. В июне 1996 г. Р. Нуриева нашли на полотне железной дороги. Смерть списали на самоубийство[3135].

3 июня 1997 г. вопрос об «урановой сделке» удалось вынести на закрытое обсуждение в Государственной думе[3136].

И хотя это слушание оказалось почти безрезультатным, оппозиция не сдавалась. Ей удалось привлечь на свою сторону генерала Л. Рохлина. Ознакомившись с предоставленными ему материалами, он весной 1998 г. заявил: «У меня достаточно документов, чтобы говорить, что некоторые чиновники из администрации Президента (но только ли чиновники? – А.О.) работают на иностранную разведку». После этого Л. Рохлина нашли мертвым[3137].

В июле 1999 г. произошло покушение на Л. Н. Максимова[3138]. В январе 2000 г. умер первый заместитель министра по атомной энергетике Андрей Белосохов – главный ответчик по урановой сделке в Думе[3139].

Когда к этой проблеме подключился известный журналист Ю. Щекочихин, ему начали угрожать. 16 июня 2001 г. он почувствовал себя плохо, через 12 дней умер[3140]. В сентябре 2003 г. погиб генерал С. Моисеев. Как гласила молва, именно ему перед своей смертью Л. Рохлин передал на хранение имевшиеся у него документы по урановой сделке[3141].

Тогда же на страницах «Дуэли» появилось сообщение, будто бы между президентом России и президентом США ведутся переговоры о заключении секретного соглашения «О контроле за нераспространением ядерных вооружений и совместной охране стратегического военного потенциала России». Его подписание означало бы утрату нашей страной самостоятельности в использовании ее ракетно-ядерных сил[3142].

Сообщение имело настолько сенсационный характер, что Администрация президента, Министерство обороны, Министерство иностранных дел должны были сразу же выступить с его опровержением.

Но они промолчали.