Ангелы Черчилля - Руби Джексон

– Дальше не разобрать, мам. Потом он рассказывает, что научился узнавать любые самолеты. Все, мне пора. – Она сунула счастливой матери тонкий листок, подпорченный морской водой, и побежала вниз. В этот момент снова зазвучала сирена.

У Петри не было сада, где можно устроить бомбоубежище, поэтому они приготовили более-менее безопасное помещение на случай авианалета внутри дома. В кухне было всего одно окно и только две внешние стены, поэтому они решили прятаться там. Но им сказали, что безопасная комната ни в коем случае не должна находиться на верхнем этаже.

«Зажигательная бомба пробьет крышу и долетит до нижнего этажа, – предупредили их. – У вас есть подвал? Лучше всего отсиживаться там, а за неимением подвала – на нижнем этаже».

Подвала в доме не имелось, зато была кладовая между лавкой и задней дверью – самое, как их заверили, лучшее место. Маленькое оконце впускало совсем немного света, и только одна внешняя стена отделяла от улицы. Петри вынесли как можно больше продуктов в коридорчик, остальное, главным образом консервы, оттащили наверх. Дейзи совсем не улыбалась мысль о том, чтобы таскать банки вниз, но отец напомнил ей: «Война все-таки!»

В тесной кладовой, где немудрено было заболеть клаустрофобией, появились свечи, спички, старая керосиновая лампа и канистра с керосином, несколько термосов для еды, бутылки с водой. Каждый вечер Флора и одна из ее дочерей наливали в один из термосов чай и ставили его в кладовую. Предлагалось установить там радиоприемник, так как налеты могли длиться по несколько часов, но в кладовую не провели электричества, поэтому драгоценный приемник «Беклайт» так и остался на старом комоде бабушки Петри в кухне. Развлекаться собирались обычными картами и старыми настольными играми: «Змейки и лесенки» и их любимый «Фермерский двор» с коварным лисом Фредди. Всем уже поднадоело бегать в кладовку, как только завоет сирена, тем более что тревога раз за разом оказывалась ложной. Но каждый день она могла стать настоящей.

Флора и Дейзи по привычке заторопились вниз. Флора кинулась в их семейное убежище, но Дейзи, заглянув в лавку, увидела, что Фишер все еще стоит за прилавком в фартуке Фреда.

– Мистер Фишер, вам пора в ваше убежище!

– Это далековато, Дейзи, лучше я спрячусь под прилавок.

Дейзи не медлила с решением. Заперев дверь лавки, она крикнула:

– Живо в наше с мамой убежище! Отец укроется в другом месте. У нас хватит для вас места.

Если Флора и удивилась тому, что к ним присоединился один из покупателей, она не проявила при виде старика ничего, кроме гостеприимства.

– Здесь гораздо лучше, чем ваше бомбоубежище, мистер Фишер.

– У вас тут шикарно, миссис Петри! У меня в убежище поселилась целая тараканья семья, а также другие существа, которые заинтересовали бы энтомологов. – Он посмотрел на их непонимающие лица и засмеялся. – Прошу прощения, леди, трудно расстаться с прежними привычками. Речь обо всяких ползучих тварях, Дейзи.

– О! – сказали хором мать и дочь.

– Вы были учителем, мистер Фишер? – спросила Дейзи. – Там, в Германии?

Флора пробормотала что-то о неуместном любопытстве, но Фишера вопрос как будто не смутил.

– В некотором смысле, – коротко ответил он.

– Посмотри, Дейзи, чай еще теплый? В коробке есть печенье, мистер Фишер.

Чай уже совсем остыл, но все трое сделали вид, что он вполне горячий. Флора попросила Дейзи прочесть гостю письмо от Фила.

– Поверите ли, я тоже скакал по деревьям, как какой-нибудь Тарзан! – воскликнул Фишер. – Знаю, на вид я совсем старый и сутулый, но ведь и я был когда-то мальчишкой, как ваш Фил.

Когда он договорил, отвратительный вой на улице прекратился, наступила сладостная тишина. Троица переглянулась, улыбаясь, и стала ждать отбоя тревоги, чтобы покинуть убежище и вернуться в лавку.

– Выпьете горячего чаю, мистер Фишер?

– Нет, благодарю, миссис Петри. Я обещал научить викария пользоваться новым насосом. Из мистера Тайвертона получится лучший противовоздушный наблюдатель во всем Дартфорде. Мало кому понравится это занятие – часами сидеть одному на церковной колокольне или еще в каком-нибудь высоком месте, но он верно говорит: если викарий пропустит свою очередь защищать церковь, то как ему ожидать добросовестности от других?

Они попрощались. Дейзи и Фишер договорились о встрече завтра.

Весь следующий день она работала в лавке, но он так и не пришел. Прождав еще два дня, она, ничего не сказав родителям, отправилась к священнику. Ей было тревожно за старика: вдруг он заболел?

– Входи, Дейзи, присядь.

– Он жив?!

– Жив, дорогая. Позавчера поздно вечером приехал большой автомобиль. Я был на церковной крыше, но сумел разглядеть оттуда, как все было. Двое вошли и вывели бедного мистера Фишера.

Дейзи казалось, что рушится весь мир вокруг.

– За что? Почему его увезли? Это были полицейские?

Мистер Тайвертон потрепал ее по руке.

– Не знаю, дорогая. Они были в штатском, а мистер Фишер не выглядел ни испуганным, ни озабоченным. Ты, наверное, знаешь об облавах на иностранцев, особенно на немцев. Честно говоря, я даже удивлен, что он так долго здесь прожил.

– Куда его отправили?

– Не имею ни малейшего понятия, Дейзи. Многих иностранцев помещают в лагеря, многих высылают, некоторых даже в Австралию. Но многих, допросив, отпускают домой – туда, где они жили здесь, а не туда, откуда они к нам приехали.

– Или сбежали.

– Или сбежали, совершенно верно.

– Когда мы узнаем, что с ним?

– О, Дейзи, я в полном неведении. Возможно, кто-то поставит в известность его квартирную хозяйку; как знать, может быть, это уже произошло?

Но сердитая миссис Портер знать ничего не знала и была чрезвычайно огорчена.

– Лучший постоялец из всех, какие у меня бывали! Все полтора десятка лет, что он у меня прожил, я не знала с ним никаких хлопот: читает себе свои книжки, иногда толстенные, слушает музыку. Для меня это все, конечно, заумь, зато вежливый человек, и платил всегда вовремя. Они просто постучали в дверь, зашли к нему в комнату, поговорили – тихо так, я ничего не разобрала, а потом спустились и были таковы, даже не попрощались.

– Они его не… Он шел сам?

– Сам, милая, со своим старым кожаным чемоданом – вот что значит прежнее качество! Одежду захватил, кое-какие фотографии, а книги – нет, хотя откуда мне знать?

– Если вам что-нибудь станет известно, миссис Портер, сообщите нам? У нас его продовольственная книжка, она ему наверняка понадобится.

Домой Дейзи вернулась вся в слезах.

– «Иностранец» звучит как-то зловеще, – сказала она, рассказав обо всем родителям. – Для выходцев из других стран должно существовать слово помягче.