Русский бунт. Все смуты, мятежи, революции - Лин фон Паль

Москвичи никогда не были мятежными, власти своего князя они не противостояли, вели себя тихо и мирно, даже платили все увеличивавшиеся налоги, которые вводили и вводили московские князья. Но, когда Дмитрий Иванович решил просто оставить своих людей на избиение ордынцам, этого не снесли даже покорные москвичи.

Москвичи никогда не были мятежными, власти своего князя они не противостояли, вели себя тихо и мирно, даже платили все увеличивавшиеся налоги, которые вводили и вводили московские князья. Но, когда Дмитрий Иванович решил просто оставить своих людей на избиение ордынцам, этого не снесли даже покорные москвичи. Они восстали и затворили все городские ворота, поставив там стражу. И ни княгине с детьми, ни боярам, ни богатым горожанам ускользнуть не удалось. Впервые за долгое время в Москве зазвонил вечевой колокол. В Москве, где вече не собиралось чуть ли не с момента ее основания! Народ стал открыто возмущаться поведением своего князя и своего митрополита. По словам Карамзина, «смелые хотели умереть в осаде, робкие спасаться бегством; первые стали на стенах, на башнях и бросали камнями в тех, которые думали уйти из города; другие, вооруженные мечами и копьями, никого не пускали к городским воротам; наконец, убежденные представлениями людей благоразумных, что в Москве останется еще немало воинов отважных и что в долговременной осаде всего страшнее голод, позволили многим удалиться, но в наказание отняли у них все имущество». Руководителем обороны на этом вече был избран внук Ольгерда литовский князь Остей. Единственный из князей, который остался в Москве по доброй воли и сам вызвался защищать столицу. Остей был очень молодой человек, чуть старше двадцати лет, он был для москвитян чужеземец и едва ли не враг, но они доверились ему, поскольку других высокородных кандидатур попросту не было.

Надо сказать, Остей не подвел. Выстраивать оборону он начал очень грамотно. Другое дело, что эту оборону он выстраивал из горожан, успевших вкусить из захваченных ими «бесхозных» винных погребов. Московские защитники основательно перепились. И в состоянии опьянения их храбрость и отвага непомерно выросли, а осторожность отошла на второй план, если вовсе не исчезла. Когда появился передовой отряд монголов, защитники стали кричать со стен обидные слова и показывать непристойные знаки. Они считали, что это и есть все монгольское войско. Князь Остей, никогда с ордынцами не воевавший, тоже принял передовой отряд за все войско. И был совершенно уверен в победе. Хотя московские каменные укрепления начали возводить совсем недавно, он думал отсидеться от столь незначительных сил осаждающих за стенами.

Ханский авангард встал у стен, московские нетрезвые защитники орали с высоты, и некоторые даже стреляли из самострелов. Передовой отряд попыток взять город штурмом не делал. Остей решил, что началась вялая осада. Четыре дня длилась эта осада – ровно столько потребовалось Тохтамышу, чтобы подтянуть к городу остальное войско. И когда москвичи его увидели, их отвага и решимость тут же улетучились. Войско было огромным. Вместе с монголами шли осаждать Москву и русские князья, в основном нижегородские, которые присоединились к хану еще в начале похода и должны были, кроме собственно военной, исполнять еще и роль переводчиков.