Мифы и легенды народов мира. Древняя Греция - Александр Немировский

Скрыв под рекой самоцветной, под чистою влагой хрустальной

От утомленных стихий ярость их древней борьбы,

Ткут неподвижные парки, владычицы тьмы изначальной,

Людям, титанам, богам – ткань непреложной судьбы.

Михаил Зенкевич

В процессе развития человеческого общества выделилось «множество», ответственное за судьбу рода и каждого человека в отдельности, – мойры^[61] (у римлян – парки). Первоначально эта судьба находила воплощение в каком- либо материальном предмете – камне, головне, оставшейся от жертвенного костра, животном. Впоследствии магическая сила судьбы нашла выражение в образах мойр, старших и младших. Старшие мойры считались дочерями Никты (Ночи), младшие – Зевса и Фемиды, богини правопорядка и предсказаний. Зевс – верховное божество неба и супруг Фемиды – стал рассматриваться как «водитель мойр» и в этом качестве почитался в Дельфах наряду с Аполлоном, пророком Зевса и защитником установленного им порядка.

С распространением ткачества у многих народов (хеттов, греков, римлян) мойры получают облик прядильщиц. Так впервые в греческой литературе их называет Гомер. Они мыслились в виде старух, прядущих нити судьбы. Разрыв нити – смерть. Платон, преобразуя народные верования, рисует мойр силами высшего небесного правопорядка, женщинами в белых одеяниях, с венками на головах, вершащими под музыку небесных сфер прошлое, настоящее и будущее.

Мойры приобретают личные имена – Лахесис еще до рождения дает человеку определяющий его участь жребий, Клото прядет нить его жизни, Атропа неотвратимо приближает будущее. Такое «разделение труда», разумеется, стало необходимым лишь тогда, когда вместо мойры каждого человека в отдельности выделилась тройка беспощадных властительниц судеб, не принимающих апелляций от людей и неподвластных богам.