Творцы античной стратегии. От греко-персидских войн до падения Рима - Виктор Дэвис Хэнсон

Фукидид начинает историю Пентеконтаэтии (50-летнего промежутка между персидскими войнами и Пелопоннесской войной) со строительства стен Фемистокла и признает их зарождением афинского могущества^[68]:

«Прослышав об этом намерении афинян, лакедемоняне отправили послов в Афины, чтобы помешать возведению стен. Они и сами предпочли бы видеть Афины и другие города неукрепленными, и к тому же побуждали их союзники, которые опасались новоявленного морского могущества афинян и отваги, проявленной ими в мидийской войне. Поэтому-то лакедемоняне и требовали от афинян отказаться от укрепления их города и даже предложили помочь им разрушить существующие стены в других городах вне Пелопоннеса. Своих собственных замыслов и подозрений против афинян они, впрочем, не открывали, а ссылались на то, что если Варвар когда-нибудь вздумает вновь напасть на Элладу, то не найдет себе уже никакого опорного пункта (каким в теперешней войне для персов служили Фивы), а всем эллинам достаточным убежищем и опорным пунктом для их военных операций будет Пелопоннес. Афиняне же по совету Фемистокла дали ответ, что сами отправят к ним посольство по этому делу, и отпустили лакедемонских послов. Тогда Фемистокл предложил немедленно отправить его самого послом в Лакедемон, остальных же послов не отпускать вместе с ним, но задержать в Афинах до тех пор, пока воздвигаемая стена не достигнет высоты, достаточной для обороны. Весь город поголовно – мужчины, женщины и дети – должен был строить стены, не щадя при этом ни частных, ни общественных зданий, а просто снося их, если это могло ускорить работы»^[69].

Фукидид ставил знак равенства между наличием у Афин крепостных стен и могуществом города. Завершает же он свое рассуждение жалобой, что скорость, с какой возвели стены, ставила под угрозу качество строительства:

«Таким образом, за короткое время афиняне успели восстановить городские стены. И теперь еще заметны следы поспешности при строительстве стен. Действительно, нижние слои сложены из разных и кое-где даже необтесанных камней, то есть их укладывали в том виде, как они были доставлены. Много также было вложено в стену могильных плит и камней, приготовленных ранее для других целей. Так как окружная стена всюду была расширена (по сравнению с прежней), то весь пригодный для строительства материал в спешке приходилось брать откуда попало»^[70].

Афиняне тем самым продемонстрировали твердое намерение защищаться. Возможно, Фукидид еще проводит параллель между наличием у города стен и расширением Афинской империи. И стены, и империя строились быстро и олицетворяли разрыв с прошлым. Афиняне возводили стены с использованием надгробий предков, а благодаря возникновению империи в их полис пришло небывалое процветание, преобразив и сам город, и ландшафт. Сохранившиеся остатки этих с стен, 6,5 км длиной, показывают, что, пусть они строились спешно^[71], на стройматериалах все же не экономили^[72].

Рассказ Фукидида о рождении Афинской империи широко известен и объясняет стратегическую потребность в увеличении охвата афинских крепостных стен. Также этот рассказ обнажает противоречивую природу отношений между Афинами и Спартой и показывает, что их отказ от взаимодействия восходит к временам до персидских войн. Укрепление афинского могущества привело к формированию биполярной структуры в межполисной системе отношений. Афины и Спарта, помимо прочего, различались и подходом к вопросам обороны. Учитывая, что крепостные стены являлись неотъемлемым элементом защиты архаических и классических полисов, следует отметить тот факт, что Спарта ими пренебрегала^[73]. Милитаристское спартанское общество не видело доблести в том, что граждане укрываются за оборонительными сооружениями^[74]; и лишь вторжения Эпаминонда в Пелопоннес в десятилетие после поражения спартанцев в битве при Левктрах (371 г. до н. э.) заставили спартанцев озаботиться защитой собственной территории и принять во внимание полезность крепостных стен^[75].