Осень 93-го года. Черные стены Белого дома - Андрей Орлов

— Господин Харрис, я вполне отдаю себе отчет о предпринимаемых мной действиях и не вижу ничего опасного для нас. Вы просто сгущаете краски! Русским сейчас не до нас. Они снова оказались в заднице! — Молодой человек громко засмеялся, широко раскрывая рот, как будто демонстрируя собеседнику ряды белых зубов.

— Ричи, я готов с тобой согласиться. Но нельзя же действовать так нагло, как делаешь ты! В конце концов, это может плохо кончиться, и ты подставишь всех нас…

— Харрис, вы как всегда, перестраховываетесь! Я же говорю, русские сейчас в полной прострации. Наши коллеги на Лубянке ждут, как это у них говорят, «оргвыводов».

— «Оргвыводов»? Это что такое?

— А это, уважаемый шеф, значит, что все сидят и ждут, что им дадут пинок под зад! Они ведь, как и в девяносто первом, снова не оправдали доверия президента. А Ельцин такого не прощает! Вы же знаете!

— Да, Ричи. Но все равно, пытаться выуживать секретные документы у них из-под носа, да притом в правительственном здании…

— Да какое правительственное здание! Там все разгромлено, полдома сожжено! Сейчас это не дом парламента, а сарай или старая заброшенная конюшня! — Молодой человек снова засмеялся, демонстрируя зубы.

Тот, кого он назвал Харрисом, тоже улыбнулся. Но беззаботного веселья своего собеседника он явно не разделял.

— Ричи, если ваш агент засветится, нам мало не покажется. Может произойти скандал. Русские завопят, что мы, воспользовавшись ситуацией, воруем у них секреты…

— Никто ничего не завопит! Говорю же: им сейчас не до нас! А чекисты вряд ли сунутся на объект. Им сейчас лучше сидеть тихо и не вызывать на себя гнев Ельцина. Он, как мне говорили, и так был в ярости, что сотрудники министерства безопасности очень вяло вели себя при подавлении путча. Так что, возможно, еще последуют «оргвыводы».

— Ладно, Ричи. И все-таки надо быть очень осторожными в этом деле.

— Как учили на «Ферме»^[21].

— Ричи, навыки, приобретенные на «Ферме», здесь вряд ли пригодятся. Главный инструмент тут должны быть не руки, а голова.

— Ну, не скажите, Харрис. В здании бывшего русского парламента сейчас как раз нужны коммандос^[22]. Мне докладывают, что там реально боевая обстановка — во всем здании нет света, часть помещений разрушена, милиция и военные перекрывают лишь отдельные участки. Пропускного режима пока еще нет, машины на выезде никто не досматривает. Повсюду рабочие убирают мусор, множество людей слоняется по этажам. Неразбериха полная!

— То есть вы хотите сказать, что обстановка способствует?

— Именно! Наш человек уже начал работу. Думаю, уже через пару дней мы получим не менее двух мешков трофеев!

— Не загадывайте, Ричи. Русские тоже не дураки. Думаю, что очень скоро они наведут там порядок, перекроют все входы и выходы, да и наши коллеги дремать перестанут.

— Я все это учитываю. Поэтому действуем мы очень осторожно.

— Но, дерзко!

— Да, дерзко! Потому что нельзя терять ни минуты!

— Но, вы же докладывали, Ричи, что скоро появятся дополнительные возможности.

— Да, через несколько дней на объект прибудет первая партия рабочих из Турции. Фирма «Венка». Крупная строительная фирма. По контракту с русскими турки будут разбирать руины и ремонтировать объект. Планируется прибытие более тысячи турецких строителей. Во взаимодействии с МИТ^[23] мы уже создали хорошие агентурные позиции среди турок, которые поедут в Россию. Сейчас мои люди в Стамбуле работают с ними. Кроме того, мы внедрили своего человека в группу, планируемую к выезду в ближайшее время. Он станет бригадиром и получит достаточно возможностей для передвижения по зданию. Есть еще кое-какие наметки…

— Хорошо, Ричи. Надеюсь, будет все, как вы сказали. Но помните, за реализацию операции «Кюль» вы отвечаете лично.

— Так точно, господин Харрис. Я не боюсь ответственности и уверен в успешной реализации нашей операции. Не забудьте подготовить на меня представление для награждения крестом «За заслуги в разведке»!

— За этим дело не станет, Ричи. Но, как говорят русские: «Не говори гоп, пока не перескачешь».

— «Не перепрыгнешь», — поправил Харриса Ричи.

— Какая разница. У русских слишком много синонимов.

Всех и не упомнишь.