Подлинная история Дома Романовых. Путь к святости - Николай Коняев

«Слёз настоящее время, а не словес; плача, а не речи; молитвы, а не бесед… Хотел убо словом изрещи, но грубость разума запинает ми и язык утерпевает и души уныния наносит; хотех же и писанию предати, но руку скорбь удерживает ми… – писал о кончине царя Федора первый русский патриарх Иов. – Было это, говорю вам, в 106 году восьмой тысячи… Год этот – пучина нашей скорби, год нашего общего рыдания, год бездны нашего плача… Сегодня благочестивый государь, царь и великий князь всея Руси Федор Иванович, услышав зов Божий и оставив земное царствие, восходит к Царству Небесному. С этой поры прекрасный и стародавний престол Великой России во вдовстве пребывает, а мать городов, великая, спасенная Богом, царствующая многолюдная Москва, скорбящей сиротой остается»^[25]…

На опустевший престол претендовали знатнейшие русские роды, связанные корневым родством с династиями Рюриковичей и Гедиминовичей, и первенствовал тут, безусловно, князь Василий Шуйский.

Князья Шуйские давно уже приблизились к престолу.

Еще при царе Василии, отце Иоанна Грозного, выдвинулся Василий Васильевич Немой-Шуйский. Он женился на двоюродной сестре государя, и после смерти Елены Глинской стал фактическим правителем страны, а умирая, передал свое место брату Ивану Васильевичу Шуйскому, который и митрополитов своей волей менял, и царственного отрока Иоанна Васильевича шпынял.

– Иван Васильевич Шуйский сидит на лавке, опершись локтем о постель нашего отца и положив ногу на стул, а на нас не взглянет – ни как родитель, ни как опекун и уж совсем ни как раб на господ, – жаловался потом грозный царь. – Кто же может перенести такую кичливость? Как исчислить бессчетные страдания, перенесенные мною в юности?

И не вынес, не вынес державный отрок.

Едва только тринадцать лет стукнуло, как приказал псарям растерзать князя Андрея Михайловича Шуйского. Тогда же князь Федор Шуйский был отправлен в ссылку…

Но Шуйских еще много оставалось.

Князь Василий Иванович Шуйский и при дворе Иоанна Грозного держался, и при Федоре Иоанновиче не пропал… Кому же еще было претендовать на опустевший царский престол?

Борис Годунов. Портрет из «Титулярника». 1672 г.

Однако реальная власть находилась в руках Годуновых – «сродичей царскому корени по сочетанию брака», – и противостоять шурью ослабевшей за годы опричнины, родовой аристократии было трудновато. На стороне Годуновых, как сказали бы сейчас, находился административный ресурс.