Сезанн. Жизнь - Алекс Данчев

Я получил твое горестное письмо от 19 июля о прескорбной кончине сына твоего почтенного брата в 19 лет; я глубоко огорчен, и прошу поверить, что разделяю твое горе, ты также говоришь, что мадам, твоя супруга, только что разришилась от бремени после месяца тяжелой болезни, но что ей уже немного лучше, я верю и надеюсь, что силы к ней вернулись и это письмо найдет ее в добром здравии, ты говоришь месье Поль [сын Гаше], от коего я получил сегодня письмо, на которое и отвечаю, тебя поддерживал, он просто выполняет свой долг. Передай мой поклон всему почтенному семейству, твой покорный слуга^{135}.

Луи Огюст сам был настоящим отцом семейства. В жизни он следовал собственным максимам: «Всякий раз, выходя, знай, куда направляешься!»^{136}; «Не расходись. Не пори горячку, делай все с умом!». Он всеми силами старался внушить эти заповеди своему сыну, но безуспешно. Сезанн и Золя тоже пичкали друг друга нравоучениями в своей переписке. «Дитя, дитя, подумай о будущем, – писал Золя своему другу в 1859 году, пародируя отцовские наставления. – Талантом сыт не будешь, а с деньгами не пропадешь»^{137}. Оставшийся без отца Золя подростком имел возможность присмотреться к Луи Огюсту в Эксе. И конечно, папаша Сезанн стал прообразом героев Золя. В «Карьере Ругонов» (1871) Луи Огюст одолжил свой характер Пьеру Ругону, которого собственная жена поначалу недооценивала («считала его глупее, чем он был на самом деле»); Пьер Ругон не сомневался в том, что «все дети неблагодарны»^{138}. И еще очевиднее это сходство в «Завоевании Плассана» (1874): главный герой был задуман как «тип отца С. – насмешник, республиканец, буржуа; холоден, мелочен, скуп… жену держит в черном теле и т. д. Он к тому же краснобай, зло подшучивает над всеми, полагаясь на свое богатство; по слухам, метит избираться в совет; если коротко, с ним может быть связан небольшой республиканский всплеск». В другом месте своего «Наброска» Золя так отзывается о Муре: «Отец С., только умнее… здравомыслящий, антиклерикал, скупец… выписывает „Сьекль“»^{139}. Образ Муре восхитил самого Флобера: «Что за курьезный тип буржуа этот Муре с его любопытством, скупостью, безропотностью и самоуничижением!»^{140} Золя считал, что Луи Огюст недолюбливает его и не одобряет того влияния, которое он оказывает на Сезанна. Золя преувеличивал, на что Сезанн ему не раз указывал, но Золя знал эту семью и знал, на чем строятся отношения в любой семье. В саге о Ругон-Маккарах, которую он начал как «естественную и социальную историю одной семьи в эпоху Второй империи», Муре – незаконнорожденный отпрыск Маккаров. Его жена Марта – урожденная Ругон. «Плассан» – это Экс, лишь слегка видоизмененный. (В коллеже Бурбон учился некий Ругон из Флассана.) В «Завоевании Плассана» есть описание семьи, словно взятое прямо из жизни, и, возможно, здесь отчасти передана атмосфера, в которой рос Сезанн.