Братья по крови - Саймон Скэрроу

– Выпускайте, – холодно скомандовал Осторий.

Легионеры сделали, как было велено, и отступили на шаг. Силур мучительно высматривал среди лиц хоть кого-то, кто мог помочь, но тщетно. Верховный, подняв руку, указал ему на дальний конец долины.

– Беги. Бе-ги!

Узник не сдвинулся с места, пока один из легионеров не потряс у него перед лицом вынутым мечом.

– Да беги ты уже, дуралей, – обреченно выдохнул себе под нос Катон. – Давай же, ну…

Силур сделал несколько неверных шагов по коридору, после чего постепенно ускорил шаг и наконец сорвался бежать по запятнанной кровью траве. Распорядитель вопросительно поглядел на верховного:

– Не пора еще, командир?

– Рано. Давай дадим ему шанс. Или, по крайней мере, пускай подумает, что он у него есть, – добавил он жестоко.

Силур уже почти добежал до горловины коридора, когда по кивку Остория солдаты отцепили поводки у ошейников и собаки рванули вслед. Было видно, что они настигнут бегуна еще до того, как тот добежит до кромки леса. Силур на бегу оглянулся и при виде мчащихся псов нелепо кувыркнулся, вызвав у зрителей взрыв смеха. Но смех застрял в глотках, когда передний пес вдруг остановился и, нагнув голову к траве, поднял ее уже с куском окровавленного потроха в зубах. Прервали гонку и остальные собаки, должно быть, наткнувшись на останки одного из убитых ранее животных.

Силур тем временем был уже снова на ногах, пользуясь возможностью удрать.

– Уходит, уходит ублюдок! – выкрикнул кто-то.

Но было ясно, что он ошибается. Первая из собак уже возобновила преследование. Внимание Катона привлек один из стоящих поблизости офицеров – как оказалось, Отон. Он вскинул лук так быстро, что Катон не успел осознать происходящее.

Над травой росчерком мелькнула стрела и впилась беглецу в спину, чуть выше сердца. Он рухнул на колени, одной рукой слабо ухватившись за древко, а затем завалился набок, лицом в траву, и замер.

– Именем богов! – восхищенно покачал головой Макрон. – Ты гляди: пятьдесят, а то и все шестьдесят шагов – а он его поразил прямо в сердце.

Катон восторга друга не разделял. Он обернулся к трибуну и, посмотрев ему в глаза, невозмутимо спросил:

– Убийство из жалости?

– Бывает смерть, от которой человека лучше уберечь, – взглядом на взгляд ответил Отон. – Даже врага.

…Скрашивая свое недовольство судьбой пленника, верховный отдал приказ начать охоту на кабанов. Вперед вывели лошадей, и офицеры, вооружась охотничьими пиками, забрались в седла. Из угодивших в коридор кабанов уцелело всего четыре, и их для продления забавы выпускали по одному. Но животные, измотанные и вне себя от страха, потешать охотников не желали, и их быстро нанизали на пики без урона для всадников и лошадей.

К середине дня плетеные ширмы собрали, добычу погрузили на повозки, и отряд, покинув дол, направился обратно к лагерю. На подходе к ближайшим воротам охотники завидели хвост входящей в лагерь колонны легионеров с навьюченной на плечи поклажей.

– Похоже, ребята из Девятого, – рассудил Макрон, а едущий рядом с Катоном молодой трибун выпрямился в седле и вгляделся глазами, полными радостного волнения: – Точно!

Без долгих отлагательств Отон крепко натянул поводья и, выведя своего коня из строя, пришпорил его в галоп.

– Резковато, тебе не кажется? – прокомментировал его действие Макрон.

– Кажется. А еще смею заметить, что радость слияния с принадлежащей ему командой для него ничто перед радостью слиться с той, кому принадлежит он сам.

Макрон посмотрел жалостливо:

– Мальчик совсем ни о чем не думает. Старику это не понравится.

Так оно, безусловно, и обернулось. Заслышав стук копыт, Осторий поворотился в седле как раз в тот момент, когда трибун проносился мимо.

– Трибун Отон! – рявкнул верховный на весь строй.

Секунду можно было подумать, что тот не остановится, но здравый смысл все же возобладал, и Отон, натянув поводья, развернул коня.

– Куда это вы так торопитесь? – строго осведомился Осторий.

– Прошу простить, господин военачальник. Это мои люди, а среди них также моя жена.

– Это не причина вести себя подобно взволнованному школяру! Я не допущу, чтобы мои офицеры сигали туда-сюда, как собаки. Какое впечатление это произведет на рядовой состав? Какой пример подаст? Немедленно возвратитесь в строй, трибун. И предупреждаю: не давайте мне дальнейших поводов вас в чем-то укорить, иначе последствия для вас будут самыми незавидными. Я ясно выражаюсь?

Отон склонил голову и пробормотал извинение. Глянув еще раз на тыл заходящей в лагерь колонны, он направил коня в строй и снова поехал возле Катона с Макроном. Все двигались молча, пока не достигли лагеря и не вошли в ворота. Подкрепление Девятого легиона расположилось по обе стороны от главного маршрута через лагерь к штабу. Солдаты сняли свои дорожные вьюки и стояли, распрямляя натруженные спины, или сидели на земле там, где не было чересчур много вывороченной грязи. Примерно в середине колонны возле крытой повозки дожидались четыре центуриона, командующие когортами, которые при приближении верховного дружно ему отсалютовали. Осторий взмахом руки велел охотничьему отряду продвигаться дальше, а Отону жестом указал держаться возле себя, после чего вновь перевел внимание на ближайшего центуриона.

– Я рассчитывал, что вы прибудете в лагерь раньше.

– Просим извинить, командир, но мы были вынуждены держаться вровень с нашими телегами.

Он ткнул большим пальцем через плечо. Там рядом с обычными повозками стояли две крытые – на одной была намалевана большая амфора с надписью «Гиппарх, поставщик вина богам», а рядом стояла повозка совсем небольшая, с кожаным верхом и зашнурованными откидными клапанами сзади. Сейчас там виднелась изящная рука, развязывающая тесемки.

Осторий по-бычьи втянул ноздрями воздух и обратился к центурионам:

– Префект лагеря уже дал вам ориентир насчет размещения палаток?

– Как раз сейчас этим занимается. Думает подвинуть кое-кого из сопровождающих обоз.

Катон украдкой переглянулся с Макроном, который утомленно вздохнул. Значит, жди позднее жалоб от гражданских.

– Очень хорошо. Трибун Отон!

– Господин военачальник?

– Вступайте в командование своими людьми. Установить палатки, а затем доложиться в штаб интенданту для постановки на довольствие.

– Слушаю.

Осторий тряхнул поводьями и легкой рысью направил лошадь к голове охотничьего отряда, в то время как Отон соскочил с седла, с чавканьем приземлившись на глинистую тропу. Катон с Макроном как раз проезжали мимо крытой повозки, когда клапан на ней откинулся, а в темноватом интерьере проглянули чьи-то плечи и голова.