Светские манеры - Рене Розен

Каролина

Собираясь приступить к чтению новой книги, Каролина устроилась в своем любимом кресле работы братьев Гертер. Оно стояло в эркерной нише на верхнем этаже напротив пылающего камина. Осенний день выдался холодным и солнечным. Листва на остролистных кленах, стоявших перед домом, пожухла и облетела несколько недель назад. Сквозь их голые ветви всю Пятую авеню она видела, как на ладони.^[11]

Не открывая лежавшей на коленях книги, Каролина смотрела в окно и вдруг заметила, как у входа остановился ее экипаж. Кучер спрыгнул с облучка и открыл дверцу кареты, из которой сошла Шарлотта. Улыбаясь, она наклонилась к нему, а он, взяв ее за талию, поднял, как балерину. Из-под платья виднелись ее сапожки, задевавшие подол. Они оба засмеялись. Медные пуговицы его ливреи искрились в лучах зимнего солнца.

Каролина встала с кресла, приблизилась к окну и отодвинула шторы, наблюдая за ними. Пульс участился, биение сердца эхом отдавалось в голове. Словно завороженная, она смотрела на них, пока Шарлотта не оставила кучера и не скрылась в доме.

Каролина услышала, как дочь поднимается на верхний этаж и вышла к лестнице, встречая ее.

– Мне бы хотелось поговорить с тобой, юная леди.

Она понимала, что должна наставить дочь на путь истинный, но к этому разговору готова не была. Пока Каролина думала, что ей сказать, Шарлотта ее опередила.

– Я видела, как ты в окно наблюдала за нами, – дерзко заявила девушка, словно намеренно устроила то представление для матери. Каролина не знала, кого именно дразнила Шарлотта – Дункана Брайера или мать. – Он очень интересный человек. Ты и сама бы это поняла, если б взяла на себя труд получше его узнать.

– Мне нет нужды его узнавать. И тебе тоже. Господи, Шарлотта, он ведь кучер! Больше одна ты с ним на прогулку не поедешь. Только в сопровождении кого-то из дам. Это ясно? – Силы небесные, она ведет себя прямо как ее собственная мать. Ведь она сказала Каролине то же самое, когда ей стало известно о Хорасе Уэллсби.

– Не волнуйся, мамочка, – фыркнула Шарлотта. – Замуж я за него не выйду.

– В этом можешь не сомневаться.

Шарлотта сложила на груди руки.

– Что-нибудь еще? – Она встала, пальцами отбивая дробь по рукаву платья. – Я обещала папе, что снова обыграю его в шахматы.

Каролина растерялась. Она покачала головой и махнула рукой, отпуская Шарлотту.

* * *

Чуть позже в тот же день Дункан Брайер стоял в гостиной перед Каролиной. Склонив голову, он тискал в руках шляпу. С собой он принес запах лошадей с извозчичьего двора.

Каролина отставила в сторону чашку и сцепила руки на коленях.

– К сожалению, твои услуги здесь больше не понадобятся.

Удивленный, он резко вскинул голову, широко открыл голубые глаза. У него был волевой подбородок, густые каштановые волосы имели неопрятный вид.

– Если это из-за починки колеса…

– С колесом это никак не связано, уверяю тебя.

– Тогда позвольте спросить, за что меня увольняют?

В его взгляде сквозило искреннее недоумение, словно он не догадывался, каков будет ответ. Каролина раздумывала, взвешивая свои слова. Чем меньше будет сказано, тем лучше.

– Я охотно дам тебе рекомендации для твоего будущего работодателя.

Дункан поклонился, поблагодарил ее и удалился. Каролину кольнуло чувство вины. В конце концов, он был хороший кучер и вообще добросовестный работник. Однако она была вынуждена избавиться от него.

Теперь осталось только объясниться с Шарлоттой, и чуть позже она пришла в комнату дочери. Шарлотта пряталась в укромном уголке эркерной ниши напротив кровати. У ее ног в чулках на диванных подушках лицом вниз лежал какой-то журнал.

– Зачем ты его уволила? – Она смотрела в окно, отирая глаза тыльной стороной ладони.