Черное солнце Третьего рейха. Битва за "оружие возмездия" - Джозеф Фаррелл

Окончание Второй мировой войны в Европе, по крайней мере в том виде, в каком оно обычно излагается, представляется абсолютно бессмысленным, ибо то, что написано в учебниках истории, напоминает не что иное, как плохо написанный финал к одной из мелодраматических опер Вагнера.

В октябре 1944 года немецкий пилот и специалист по ракетной технике по имени Ганс Цинссер летел в сгущающихся сумерках на двухмоторном бомбардировщике «Хейнкель-111» над провинцией Мекленбург, расположенной на севере Германии на побережье Балтийского моря. Он вылетел вечером, чтобы избежать встречи с истребителями союзников, которые к этому времени захватили полное господство в небе Германии. Цинссер никак не мог знать, что увиденное им в ту ночь будет после войны на долгие десятилетия упрятано в совершенно секретные государственные архивы Соединенных Штатов. И уж определенно он не мог предположить, что его свидетельские показания, в конце концов рассекреченные на самом рубеже тысячелетий, станут поводом заново переписать или по крайней мере придирчиво пересмотреть историю Второй мировой войны. Рассказ Цинссера о том, что он увидел в том ночном полете, одним махом разрешает одну из самых больших загадок, связанных с окончанием войны. Одновременно он ставит новые загадки, поднимает новые вопросы, позволяя на мгновение заглянуть в пугающий запутанный мир секретного оружия, которое разрабатывалось нацистами. Показания Цинссера открывают самый настоящий ящик Пандоры с информацией о проводимых в Третьем рейхе работах по созданию жуткого оружия, по размаху и возможным ужасающим последствиям применения значительно превосходящего обычные атомные бомбы. Что гораздо важнее, его показания также порождают очень неприятный вопрос: почему правительства стран-союзниц, и Америки в частности, держали все это засекреченным так долго? Что же мы на самом деле получили от нацистов в конце войны?

Однако каков же этот плохо написанный финал мировой войны?

Для того чтобы оценить в полной мере, насколько плохо написан этот финал, лучше всего начать с наиболее логичного места: Берлин, бункер, запрятанный глубоко под землей, последние недели войны. Именно там, в причудливом сюрреалистическом мирке, оторванном от окружающего мира, страдающий манией величия нацистский диктатор укрывается со своими генералами, не обращая внимания на град американских и советских бомб, превращающих прекрасный город Берлин в груду развалин. Адольф Гитлер, канцлер и фюрер съеживающегося с каждым днем Великого германского рейха проводит совещание. Левая рука его непроизвольно дергается, время от времени ему приходится прерываться, чтобы промокнуть слюну, стекающую изо рта. Лицо у него мертвенно-бледное; его здоровье подорвано лекарствами, которые постоянно вкалывают ему врачи. Водрузив на нос очки, фюрер прищуриваясь разглядывает разложенную на столе карту^[4].

Генерал-полковник^[5] Готтард Хейнрици, командующий группой армий «Висла», которой приходится противостоять многократно превосходящим численностью армиям маршала Жукова, подошедшим к Берлину уже ближе чем на шестьдесят километров, умоляет фюрера выделить ему подкрепление. Хейнрици недоумевает по поводу диспозиции германских войск, которую видит на карте: самые отборные и боеспособные части находятся далеко на юге, отражая натиск сил маршала Конева в Силезии. Таким образом, эти войска, что совершенно необъяснимо, обороняют Бреслау и Прагу, а не Берлин. Генерал умоляет Гитлера перебросить часть этих войск на север, но тщетно.

«Именно Прага, — с мистическим упрямством отвечает фюрер, — является ключом к победе в войне». Изнемогающим под натиском превосходящих сил противника войскам генерал-полковника Хейнрици придется «обойтись без подкреплений»^[6].

Можно также предположить, как Хейнрици и другие присутствующие генералы с тоской бросали взгляды на карту Норвегии, где по-прежнему оставались десятки тысяч немецких солдат, хотя эта страна уже давно потеряла всякое стратегическое и оперативное значение для обороны рейха. И действительно, почему Гитлер держал так много германских войск в Норвегии до самого конца войны?^[7]