Рожденная контрреволюцией. Борьба с агентами врага - Андрей Иванов

Вообще создание «Разведочного отделения» шло в общем русле развития Европейских служб внутренней безопасности, вызванных небывалым ростом международной напряженности в начале XX века. Главным фактором в данном случае являлось усиление противоречий между Великобританией и Германией, повлекшее за собой серьезную активизацию немецкой разведки, что вынуждало правительства многих европейских стран уделять большое внимание борьбе с иностранными шпионами.

Франция сосредоточила свою контрразведку в ведении «Второго бюро» Генерального штаба, образованного в 1871 году^[8]. В 1877 году в Англии с этой же целью был создан Криминалистический департамент расследований^[9]. Несколько позже подобную деятельность стал вести и Генштаб Австро-Венгрии^[10].

Российская империя серьезно отстала как от своих противников, так и союзников на поприще организации военно-контрольных ведомств, но все же успела создать их до начала мировой войны.

Необходимость создания такой организации, по мнению А. Н. Куропаткина, определялась тем, что «совершенствующаяся с каждым годом система подготовки армии, а равно предварительная разработка стратегических планов на первый период кампании приобретают действительное значение лишь в том случае, если они остаются тайной для предполагаемого противника; поэтому делом первостепенной важности является охранение этой тайны и обнаружение преступной деятельности лиц, выдающих ее иностранным правительствам»^[11].

Для того чтобы точнее понять суть деятельности «Разведочного отделения», не лишним будет уточнить терминологический аппарат. Итак, согласно официальной трактовке начала прошлого века, военной разведкой считался «сбор всякого рода сведений о вооруженных силах и укрепленных пунктах государства, а также имеющих значение географических, топографических и статистических данных о стране и путях сообщения, производимый с целью передачи их иностранной державе»^[12].

Исходя из этого определения контрразведывательная деятельность заключалась «в своевременном обнаружении лиц, занимающихся разведкой для иностранных государств, и в принятии мер для воспрепятствования разведывательной работе этих государств в России. Конечная цель контрразведки есть привлечение к судебной ответственности уличенных в военном шпионстве лиц на основании ст. 108–109 Уголовного уложения 1903 года или прекращение вредной деятельности названных лиц хотя бы административными мерами»^[13].

К слову, названные статьи Уголовного уложения определяли наказанием за умышленный шпионаж в пользу противника смертную казнь, а за передачу секретных сведений вражеским агентам — бессрочную каторгу^[14].

За первый же год своего существования подчиненные И. Н. Лаврова раскрыли разведывательную деятельность князя Готфрида Гогенлоэ-Шиллингсфюрста из Австро-Венгрии, немецкого барона фон Лютвица и подполковника Мотоиро Акаши, занимавшегося шпионажем в пользу Японии^[15]. Тем не менее эти результаты не были в достаточной степени оценены царским правительством, и начавшийся процесс формирования самостоятельных контрразведывательных органов Российской империи не получил дальнейшего развития вплоть до окончания Русско-японской войны.

В 1906 году в нескольких военных округах была создана сеть специальных отделений, ведавших как разведкой, так и контрразведкой^[16]. Однако совмещение этих функций в одних руках при недостаточной конкретизации целей и задач, неразработанности структурно-функциональных связей и малой численности сотрудников не позволило этим учреждениям приступить к полномасштабной борьбе с вражеским шпионажем.

К тому же законы Российской империи давали право производить обыски, аресты и предварительное дознание только работникам МВД и ОКЖ, поэтому штабным офицерам часто приходилось просить санкции на проведение оперативно-следственных мероприятий у местной полиции и жандармерии, что, конечно, затрудняло и усложняло работу. Между тем еще в 1905 году на территории России действовало до 15 германских и австрийских разведывательных организаций^[17], и их число постоянно росло.

По данным Департамента полиции и Генерального штаба, «шпионство получило небывалое ранее развитие и в настоящее время уже не имеет, как прежде, случайного характера, а сделалось систематическим и постоянным, обнимая собою собирание самых разнообразных сведений о состоянии вооруженных сил»^[18]. Вражеских агентов интересовала любая информация о «1) нравственном элементе русской армии; 2) командном составе; 3) обмундировании; 4) вооружении; 5) снаряжении; 6) воинском обучении; 7) дислокации войск; 8) воздухоплавании; 9) железных дорогах; 10) организации войск на случай войны; 11) русских крепостях; 12) интендантских складах и магазинах»^[19] и т. д.

На этом поприще активно действовали не только германские и австрийские, но и японские разведчики. Например, в подобной деятельности русскими властями обвинялось общество «Кёрюминкай», объединявшее выходцев из Страны восходящего солнца на территории Сибири и Дальнего Востока: «общество является лучшей организованной системой шпионства: все пять тысяч японцев, живущих во Владивостоке, входят в постоянную связь через общество с официальным представителем своего государства», «общество служит японскому правительству орудием для собирания через членов общества всех необходимых сведений, благодаря своей массе и в связи с работой профессиональных шпионов»^[20].

Несмотря на это, многие офицеры Русской армии были мало знакомы с методами работы иностранных разведслужб и воспринимали просьбы подданных других государств «за вознаграждение сообщать сведения, необходимые для военных целей» как форму литературного творчества, позволяющую зарабатывать по 12 копеек за строчку!^[21] В то же время Российская империя стала одним из важнейших объектов германской разведки^[22], что требовало организации адекватного противодействия.