Ковчег детей, или Невероятная одиссея - Владимир Липовецкий

Вальтер Хазе вел себя как аристократ, порой был высокомерен. И все же, преодолев самолюбие, намекнул Бремхоллу, что будет благодарен Красному Кресту, если ему выделят немного муки и сахара. А у капитана он попросил сигарет.

— Мы превратились в нацию попрошаек, — виновато сказал он. — Полистайте немецкие газеты. Ни одна статья не дает повода для оптимизма. Наша марка очень упала. Сегодня за доллар дают пятьдесят семь марок.

При этих словах Барлу Бремхоллу сразу вспомнился Харбин, где он менял керенки на доллары. А Аллен подумал, что немецкая марка стоит так же низко, как колчаковский рубль в Сибири перед тем, как он вообще вышел из употребления. Что ждет великую европейскую страну в ближайшее десятилетие? Неужели она вновь попадет в жесткие руки нового правителя? А это верный путь к очередной войне. У немцев слишком сильно чувство национального унижения. Чувство мести пагубно не только для отдельного человека…

Пока «Йоми Мару» следовал по каналу, Райли Аллен не раз имел возможность убедиться в правоте лоцмана. Все, кто попадал с берега на судно, просили разменять деньги. Американские бумажные доллары предпочитали, как ни странно, даже серебру и золоту. Просили и чего-нибудь съестного, рассказывая при этом, как обнищала Германия, как нуждается ее народ… Рацион продуктов питания очень строгий. Полфунта хлеба в день… Два фунта мяса в неделю… Если только его достанешь. Непостижимо малый лимит распределения сахара и муки.

…В памяти детей сохранился незабываемый путь через Панамский канал. Тысячи людей по его берегам. Улыбки и приветственные возгласы, гроздья бананов и бочонки с мороженым. Кильский канал другой. Скудная растительность и бедность.

И все же дети радовались тому, что открылось их глазам. Здесь не было пальм и пышной тропической растительности. На высокой насыпи, покрытой ярко-зеленой травой, вперемежку паслись коровы и гуси. А за насыпью, образующей часть набережной Эльбы, лежал Куксгафен с опрятными улицами, простыми домами и фабричными трубами, из которых дымились только две или три. Многое здесь напоминало родные русские картины. И детские сердца щемила грусть… И радовало ожидание скорой встречи!

День выдался серым. Но и это нравилось, потому что напоминало петроградскую погоду. Ландшафты по берегам канала были разнообразны.

В одних местах земля была хорошо обработана. Попадались фермы с коровами, овцами, свиньями и лошадьми, на которых дети смотрели с умилением.

Дома на фермах выглядели старыми и удобными.

В другом месте виднелись штабеля торфяных брикетов. Видно, у немцев не хватало угля, и они вернулись к прежним способам добычи топлива.

Перелески перемежались с лугами, простиравшимися до отдаленных холмов.

И, наконец, множество ветряных мельниц — невдалеке от канала и у самого горизонта. Это напоминало Голландию, какой они ее знали по книгам.

Мельницы весело крутились. Ветер разогнал облака. Выглянуло солнце.

Райли Аллен:

— В Кильском канале нам не пришлось охранять трапы. Те, кто собирался бежать, быстро передумали. Рассказы немцев о продовольственной катастрофе в их стране оказались убедительнее любых запретов и уговоров. При выходе из канала все были на месте — и дети, и военнопленные.