Искушение временем. Книга 3. Соблазны бытия - Пенни Винченци

Перебравшись из провинции на столичную Флит-стрит, Маркс мечтал вовсе не о таких сенсациях. Но он был готов показать, на что способен. Сегодня он берет интервью у автора сентиментального романа об оленях, а завтра, быть может, его собеседником станет премьер-министр или принцесса.

Он позвонил в рекламный отдел «Литтонс» с просьбой дать ему адрес писательницы и получил категорический отказ. Дуглас узнал, что миссис Скотт – человек очень застенчивый, ведущий уединенный образ жизни. Она склонна оберегать своих оленей, а заодно и себя от вторжений. В таком случае, может, миссис Скотт согласится встретиться с ним в Глазго или даже в Перте? Тогда уж нервная система оленей никак не пострадает. Ему было отказано и в этом. Бойкая на язык девица предложила прислать Дугласу то, что она назвала биографией миссис Скотт. Он ответил, что такая биография у него уже есть, и повесил трубку.

Маркс попробовал действовать через литературных агентов и книжные магазины, но везде получал одинаковый ответ: миссис Скотт всячески избегает публичности, не говоря уже об общении с прессой. Тогда, может, она согласится на разговор по телефону? Оказалось, что у нее нет телефона. Хорошо, а если предложить ей самой выбрать место и время их встречи? Увы, она не согласится и на такой вариант.

– Я начинаю думать, что дело здесь нечисто, – посетовал Дуглас своему коллеге, такому же репортеру-новичку, которого все звали не иначе как Джимбо. – Смотри, что получается. Эта миссис Скотт выпустила жутко популярную книгу. Перед Рождеством ее роман по уровню продаж превосходил все прочие книги. Люди выстраивались в очередь за ее опусом. «Оленья гора» до сих пор продается как горячие пирожки.

– И что тебя удивляет? – спросил Джимбо. – Успех успехом, а эта дама не желает общаться с прессой. Будь я старухой, живущей в горах, наверное, тоже не рвался бы давать интервью.

– Но если она такая отшельница, зачем вообще писать книгу?

– Ради денег.

– И в надежде, что ее книга будет продаваться везде и всюду. Иначе можно было бы ограничиться личным дневником. Но если миссис Скотт сунула нос в издательский мир, ей необходимо считаться с существующими правилами. Я не представляю, как писатель может полностью избегать общения с прессой. Современные писатели – я имею в виду успешных, чьи книги расходятся громадными тиражами, – не прячутся от журналистов. Наоборот, стараются как можно чаще давать интервью. Они понимают, что это повышает спрос на их книги.

– Как видишь, ее книги и так замечательно продаются. К чему ей дергаться?

– Она же не собирается оставаться автором одной книги. Спрос – штука коварная. Его нужно все время подогревать. К тому же летом должна выйти детская версия романа. А дети куда любопытнее взрослых. Ей обязательно придется вылезти из своей хижины и показаться на публике.

– Совсем не обязательно, – пожал плечами Джимбо. – Думаю, в издательстве ей не ставили таких условий.

– Возможно, и не ставили. Но что-то здесь не так. Миссис Скотт написала милую, сентиментальную вещь из тех, которые нравятся всем. Никаких противоречий. Никаких сцен насилия. Я уже не говорю про порнографию. Тогда почему автор такого невинного романа упорно отказывается от интервью?

– Потому что на свете есть редкостные упрямцы, и ты их ничем не перешибешь. Слушай, Дугги, перестань терзаться по этому поводу. Не выгорит у тебя тема. Возьмись за что-нибудь другое. Движение за ядерное разоружение опять планирует марш. Это даст богатый материал. Затея у них, конечно, глупая, но такие темки привлекают внимание…

– В таком случае я должен буду признаться старине Джеко в своей профессиональной несостоятельности. Не сумел взять интервью у чудаковатой тетки, оленьей мамаши. Я буду выглядеть полным идиотом. Задание-то простенькое. Мне же не поручали взять интервью у Хамфри Богарта.

– Между прочим, он уже умер.

– Без тебя знаю, умница. Думаю, при жизни я бы намного быстрее сумел до него добраться. Мне бы только ее адрес раздобыть. Джимбо, я чувствую, что тут может получиться захватывающая статья. Нюхом чую.

– Вот как? А ты провел колдовской ритуал?

– Заткнись, я серьезно. Хочешь, закатимся куда-нибудь выпить? Если предложишь, как мне добыть ее адрес, выставлю тебе пива.

– Пивом не откупишься. С тебя ланч. Обещаю придумать подходящий способ.

* * *

Вечером того же дня, когда Дуглас и Джимбо отмечали выпивкой успех блестящей журналистской уловки, Фенелла Вудворд, новая секретарша приемной «Литтонс», девушка, весьма гордящаяся своим литературным языком, рассказывала матери об удивительном телефонном звонке.

– В приемную позвонил канадец, сын лучшей подруги Джоанны Скотт. Да, той самой, что написала «Оленью гору». Так вот, его мать была в полном восторге, узнав, что ее давняя школьная подруга оказалась талантливой писательницей. Ей во что бы то ни стало захотелось повидаться с миссис Скотт. Эта женщина еще давно, до войны, переехала жить в Канаду. В Англию она приехала вместе с сыном, навестить родственников. Представляешь, какой у нее любящий и заботливый сын? Его мать прикована к инвалидной коляске. У нее какая-то редкая болезнь, когда постепенно усыхают все мышцы. Он мне сказал, что это, скорее всего, последний приезд его матери в Англию, и ему очень хочется порадовать ее встречей с подругой юности. Встреча благотворно на нее подействует. Так он считает.

– Что он считает?

– Ты меня не слушаешь? Я же сказала: он хочет устроить матери встречу с миссис Скотт.

– Где? В горах? Он повезет туда свою мать, у которой усыхают мышцы?.. Ты что, дала ему ее адрес?

– Да. Сначала я предложила сделать так, как нам говорили: прислать письмо на наш адрес, а мы перешлем. Но оказалось, они через три дня возвращаются в Канаду и там его матери нужно будет ложиться в больницу. Мне было неловко не помочь человеку, когда это так просто. Потому я и дала ему адрес. Конечно, не адрес самого дома, где живет миссис Скотт. Адрес ее добровольного секретаря, который живет в близлежащей деревушке. Туда приходит вся ее почта. Разве это может повредить миссис Скотт?

– На твоем месте, Фенелла, – сказала мать, медленно выговаривая каждое слово, – я бы помалкивала о твоем благодеянии.

* * *

– Показатели доходов по-прежнему выглядят не слишком привлекательно, – сказал Джей.

– Может, нам все-таки не изымать из списка мемуары Дагдейла? – устало спросил Джайлз. – Найдем кого-нибудь, кто напишет за него, причем быстро.

– Джайлз, я их и не изымал.

Джайлз чертыхнулся.

– У Гилмора всплыл новый вопрос. Они сомневаются в целесообразности дальнейшего пребывания издательства в этом здании. Разве мы не могли бы подыскать себе здание подешевле? Неужели нам действительно нужно обитать в самом сердце Вест-Энда?

– Конечно. Это жизненно необходимо. Здесь сосредоточены все уважающие себя издательства.

– Тут я могу с тобой поспорить, – возразил Джей. – Не все. Наше место обходится нам вдвое дороже, чем Майкл Джозеф платит за свое здание в Блумсбери или Андре Дойч – в Камберленд-Плейс. Понимаю, наше здание очень красивое. Оливер его очень любил и считал единственной достойной заменой Патерностер-сквер. Но платить такие налоги, как платим мы, – это коммерческое самоубийство. Нам стоит подумать об этом. Во всяком случае, как о перспективе на будущее.