Война, которая покончила с миром. Кто и почему развязал Первую мировую - Маргарет Макмиллан

Весть о грядущей поездке Франца-Фердинанда широко тиражировалась весной того года, и заговорщики, часть которых находилась в тот момент в Белграде, решили его убить. Сочувствовавший их движению майор сербской армии передал им шесть бомб и четыре револьвера из армейского арсенала, и в конце мая.

Принцип с двумя товарищами, оружием и ампулами с цианидом, чтобы совершить самоубийство после выполнения задуманного, были тайно провезены через границу Сербии в Боснию при попустительстве благожелательно настроенных по отношению к ним сербских чиновников. Пашичу стало известно о том, что готовится убийство, но он либо не смог, либо не захотел что-то сделать. В любом случае, вероятно, было уже слишком поздно; заговорщики благополучно приехали в Сараево и связались с местными террористами. В последующие несколько недель некоторые засомневались и стали убеждать других, что нужно отложить покушение, но это был явно не Принцип. «Я не был согласен с тем, что нужно отложить убийство, – сказал он на суде, – потому что во мне проснулось какое-то нездоровое желание совершить его»[1585].

Задачу им облегчили некомпетентность и заносчивость австро-венгров. Уже не один год ходили слухи о заговорах против Австро-Венгрии, вынашиваемых южнославянскими националистами, а также были реальные покушения на жизнь высокопоставленных официальных лиц и даже на самого императора. Власти в Вене и в проблемных регионах Боснии и Хорватии пристально следили за националистически настроенными студентами, обществами и газетами. И все же визит наследника Габсбургов в Боснию всего через шесть лет после ее аннексии, память о которой все еще терзала сербов, должен был воспламенить националистические чувства. А приехать эрцгерцог должен был для того, чтобы наблюдать за маневрами вооруженных сил Дуалистической монархии, которые однажды вполне могли бы быть использованы против Сербии и Черногории. Время этого визита еще больше ухудшало обстановку, так как совпадало с величайшим национальным праздником сербов – Днем святого Вита, когда они также вспоминали о своем величайшем национальном поражении от османов, которое произошло 28 июня 1389 г. в битве при Косове. Несмотря на напряженность, окружавшую это событие, безопасность визита не была обеспечена должным образом. Генерал Потиорек – реакционный и упрямый губернатор Боснии и Герцеговины – проигнорировал предупреждения, поступавшие к нему с разных сторон, о том, что эрцгерцог ставит себя под удар, и отказался использовать армию для охраны улиц Сараева. Он надеялся похвастаться своими собственными успехами в умиротворении и управлении Боснией, а также заработать себе очки в глазах Франца-Фердинанда, принимая Софию со всеми имперскими почестями, в чем ей всегда отказывали в других регионах Дуалистической монархии. Специальный комитет, образованный для контроля над приготовлениями к визиту, большую часть времени беспокоился о таких вопросах, как: какое вино следует подавать эрцгерцогу или нравится ли ему, когда во время приема пищи играет музыка[1586].

Вечером 23 июня Франц-Фердинанд и София сели в Вене в поезд, отправлявшийся в Триест. Перед отъездом он заметил в разговоре с женой одного из своих адъютантов: «Этот визит – не такой уж большой секрет, и я не удивлюсь, если меня ждут несколько сербских пуль!» Свет в его вагоне не работал; свечи, которые пришлось зажечь, придавали ему, как некоторым показалось, вид подземной усыпальницы. В среду утром императорская свита взошла на борт быстроходного броненосца Viribus Unitis («Общими силами»), который прошел вдоль берегов Далмации к Боснии. Они высадились на берег на следующий день и отправились в небольшой курортный городок Илидце недалеко от Сараева, где должны были остановиться. В тот вечер эрцгерцог и его герцогиня экспромтом решили посмотреть изделия ручной работы известных сараевских мастеров. Принцип, очевидно, был в толпе, когда императорская чета вошла в магазин ковров.

В пятницу и субботу эрцгерцог принимал участие в маневрах сухопутных войск в горах к югу от Сараева, в то время как герцогиня осматривала достопримечательности. В субботу вечером местные сановники собрались на званый ужин в Илидце. Герцогине был представлен доктор Иосип Сунарик – ведущий хорватский политик, который был среди тех, кто предупреждал о заговорах против императорской четы. «Видите, – весело сказала ему герцогиня, – вы ошиблись. Все не так, как вы говорите. Мы ездили по сельской местности, и сербское население все без исключения приветствовало нас столь дружески, с такой искренностью и нескрываемой теплотой, что мы по-настоящему рады этому». «Ваше высочество, – ответил он, – я молю Бога, чтобы – если я буду иметь честь завтра вечером снова видеть вас – вы могли сказать мне то же самое. Тогда с моей души упадет тяжкий груз, огромный камень»[1587]. В тот вечер императорская свита обсуждала, не отменить ли визит в Сараево, запланированный на завтра, но было решено оставить его в силе.

В то воскресное утро 28 июня в Сараеве была прекрасная погода, и императорская чета вышла из поезда, чтобы занять места в открытом туристском автомобиле, одном из немногих в своем роде в Европе. Эрцгерцог был великолепен в голубом мундире и шляпе с перьями – парадной форме генерала кавалерии австрийской армии, а герцогиня была в белом за исключением красного пояса. Заговорщики – всего их было семеро – были уже на месте, рассеявшись в толпе, которая собралась вдоль маршрута следования машины. Когда вереница автомобилей ехала по набережной Аппель вдоль реки, которая протекает через центр Сараева, молодой Неделько Чабринович метнул бомбу в машину эрцгерцога. Подобно подрывникам-самоубийцам в более поздние времена он попрощался со своей семьей, друзьями и раздал свое имущество. Водитель увидел летящую бомбу и нажал на газ, в результате чего она взорвалась под следующей машиной, и несколько ее пассажиров, а также прохожих получили ранения. Эрцгерцог послал своего адъютанта выяснить, что случилось, а затем приказал, чтобы все шло по программе, как запланировано. Его свита, потрясенная и рассерженная, направилась в здание ратуши, где их ждал лорд-мэр, чтобы выступить с приветственной речью. Запинаясь, он прочел ее, и эрцгерцог вынул из кармана записи своей ответной речи. Листки были мокры от крови одного из его приближенных. Произошло поспешное совещание, и было решено, что свита поедет в военный госпиталь проведать раненых. Когда машины на скорости мчались в обратную сторону по набережной Аппель, две головные машины, в которых ехали начальник службы безопасности и мэр Сараева, неожиданно повернули направо на гораздо более узкую улицу. Водитель эрцгерцога собирался последовать за ними, когда губернатор Потиорек закричал: «Стойте! Вы не туда едете». Когда водитель нажал на тормоза, Принцип, который стоял в ожидании, вскочил на подножку автомобиля и в упор выстрелил в эрцгерцога и герцогиню. Она упала на колени своего мужа, а он просил: «София, София, не умирай. Живи ради моих детей». Затем он потерял сознание. Их отвезли в губернаторский дворец, где была констатирована их смерть[1588]. Принцип, который пытался застрелиться, был схвачен очевидцами, а его товарищи-заговорщики взяты полицейскими, которые вмешались с запозданием.