История Тайной канцелярии Петровского времени - Василий Веретенников

Прежде чем приступать к основной задаче нашего исследования — собственно истории Тайной канцелярии Петровского времени, — я позволю себе предварительно остановиться возможно подробно на выяснении вопроса, какие материалы мы имеем для этого в нашем распоряжении, каково их происхождение и какова их ценность. Начну с материалов архивных.

Темна история русских архивов; но если тут все-таки кое-где и мелькнет просвет, то беспросветно темна история отдельных архивных фондов, входящих в состав разных архивов. Нам пришлось встретиться с этой трудностью, восстанавливая историю архивного фонда Тайной канцелярии, хранящегося в Санкт-Петербурге в Государственном архиве Министерства иностранных дел.

В Государственном архиве Министерства иностранных дел хранится сравнительно большое количество документов, зарегистрированных под общим названием «Дела Тайной Канцелярии и Экспедиции»; ими заполнен весь VII разряд Архива. Беглый просмотр описи этого разряда свидетельствует, что в первой части его мы имеем перед собой делопроизводственный материал учреждения, называвшегося Канцелярией тайных розыскных дел, или проще — Тайной канцелярией; продолжая просмотр описи, легко далее заметить, что все документы первой части VII разряда делятся на три группы: во-первых — дела петровской Тайной канцелярии (до 1726 года), во-вторых — дела, слушавшиеся в Верховном Тайном совете в промежуток между 1727 и 1730 годами, однородные по содержанию между собой и делами Тайной канцелярии, и в-третьих — делопроизводство Канцелярии тайных розыскных дел, учрежденной в 1731 году и просуществовавшей до 1762 года.

Делопроизводственные документы первой из этих трех групп, то есть относящиеся к деятельности Тайной канцелярии Петровского времени (1718–1726 годы), состоят, во-первых, из делопроизводственных форм (книги указов, книги протоколов, приходо-расходные книги, книги челобитий и проч.), а во-вторых, из отдельных «дел» о разных лицах по разным обвинениям. Далее, во второй группе мы имеем только отдельные «дела», производившиеся в Верховном Тайном совете. Наконец, в третьей группе имеем делопроизводство Канцелярии тайных розыскных дел, в 1731 году вновь учрежденной. Все эти дела в известной мере попорчены, и разбор их был сопряжен с большими неудобствами.

Среди этого материала преобладающая часть принадлежит к делопроизводству Тайной канцелярии; придется только выделить (очень условно) дела второй группы, то есть дела, бывшие в производстве Верховного Тайного совета; но дела эти были найдены в сундуках вместе с делами Тайной канцелярии; таким образом, видимо, канцелярией второго периода (1731–1762 годы) эти дела были приняты и сочтены относящимися к ее ведомству.

Некоторое сомнение могут возбудить и несколько дел, не носящих никаких следов их отношения к Тайной канцелярии и по времени к ней не могущих быть отнесенными; однако, коль скоро дела эти были найдены среди дел Тайной канцелярии и были так уложены, может быть, еще в самой Тайной канцелярии, это нельзя объяснить случайностью.

Громадное же, абсолютно преобладающее количество документов носит несомненные следы принадлежности к делопроизводству Тайной канцелярии. Об этом говорят прямые заглавия и формы приговоров, указов, повелений; в самих делах мы находим подлинные указы Тайной канцелярии за подписанием ее «министров»; все расспросы и бумаги скреплены секретарями Тайной канцелярии; почти везде есть прямые указания, что дело ведется в Тайной канцелярии, — все это в связи с еще многими, более мелкими признаками не оставляет сомнений, что перед нами находится подлинное делопроизводство Тайной канцелярии. Среди дел, ведавшихся Тайной канцелярией, мы имеем следующие: дела о непристойных выражениях об особе государя; об измене государственной; о покушении на здравие государя; о раскольниках; о непристойных речах о высших государственных сановниках (Меншикове, Бахметьеве, например); о непристойных речах о престолонаследии; дела по «слову и делу»; дела о непристойных речах и поступках по отношению к царским указам; дело, например, по обвинению, что смеялся в день погребения царевича Петра Петровича; или о распространении иезуитами «ложных учений»; или о взяточничестве высокопоставленных лиц (Апраксин и др.); или о «лживых толках» по поводу нововведений Петра; дела по обвинениям в волшебстве (редко), о неслужении молебнов и непраздновании царских дней, о лживых предсказаниях про императора Петра; дело по обвинению в самозванстве (называл себя братом государя). Во втором периоде, как видно из описи, дела идут исключительно уже «против первых двух пунктов».