Последний роман Владимира Высоцкого - Юрий Сушко

Позже Карина нашла себя в литературе, выпустила несколько поэтических сборников. Потом попыталась принять участие в творческой судьбе Высоцкого, подталкивая его к «альянсу» с начинающим драматургом Диной Калиновской, которая ютилась у нее.

Из Одессы в Москву Дина привезла необычную монопьесу «Баллада о безрассудстве», стала предлагать ее столичным театрам. После того как «Балладу» напрочь отверг Олег Ефремов, у Карины возникла новая идея:

– Динуля! Покажем Высоцкому: он сейчас в фаворе, Любимов для него поставит.

Она позвонила в театр. В перерыве между репетицией и вечерним спектаклем Владимир забежал домой и, прихватив Люсю, отправился знакомиться с молодым непризнанным талантом.

Дина с ходу произвела на них яркое впечатление. «Небольшого роста, легкая, тонконогая, волосы красоты неописуемой – вьющиеся, смоляные, с блеском, громадные темно-янтарные глаза и длиннющие ресницы, – восхищалась девушкой Людмила Абрамова. – Треугольное личико, небольшие скулы, лицом напоминала Софи Лорен. Мягкий бархатный голос, сияющая улыбка. Когда мы познакомились, она была приветлива, ко всем расположена, очень смешлива. Хохотала заразительно. У нее – очевидно, это с детства шло – ни к кому не было зависти. Была своего рода нищенская гордость. Ведь Дина была нищая до ужаса…»

Калиновская живо пересказала гостям сюжет монопьесы о солдате – защитнике Одессы, который остался один во время боя за город. Он нашел башенку с тремя окнами, куда противнику было не добраться, отстреливался из пулеметов и сумел на какое-то время задержать врага. История его последних часов была трагична и весела. Он чувствовал свою силу, его радовало, что он, как плотина, сдерживает вражескую лавину.

Высоцкий сразу включился, они начали импровизировать на два голоса, развивать сюжет. Хозяйка почувствовала, что «в случае Володи и Дины было слияние двух талантливых явлений. Дина была удивительно, искрометно талантлива и готова к творческому открытию. А Володя – прекрасный, солнечный – был само счастье».

Он забрал пьесу с собой. А потом позвонил, грустно сказал: «Нет, девчата, это несерьезно…» Высоцкий не стал им говорить, что показал «Балладу» Любимову, стал расхваливать, но Юрий Петрович наотрез отказался: «Володя, уймись. Мне с головой хватило «Павших и живых». Или ты уже забыл, как мне голову снимали эти антисемиты?..»

Вскоре Высоцкий улетел в Одессу. И вдруг через несколько дней – звонок: «Девки, пьеса гениальная! Я играю, я ставлю, я пишу песни. Я уже давал читать ее Говорухину». А вернувшись в Москву, пришел к Карине с Диной и очень напористо сказал: «Девчата, дело пойдет…»

«Мы принялись за работу, – ликовала Дина. – Володя сказал, что, во-первых, там виден женский почерк, а он бы хотел обжить пьесу внутри себя, по-мужски… Он приходил к Карине, что-нибудь на скорую руку перекусывал, и мы с ним садились разговаривать по поводу очередного эпизода… Володя хотел густо насытить этот сценарий песнями и сам их исполнять. Затем появился Говорухин. Мы вместе читали и обсуждали сценарий. Говорухин больше молчал, слушал… После того как мы закончили, я отдала Володе единственный экземпляр, написанный от руки (машинки у меня тогда не было). С удовольствием взялся его отпечатать, сказал, что уже выучился, что печатает страницу за 16 минут. Это его не устраивало, он хотел быстрее…»

Но увы, руководство Одесской киностудии сценарий «Помните, война случилась в сорок первом…» забраковало: слишком уж пессимистично.

Дина рассказывала: «Одно время я работала в КБ цветной металлургии, и нам, конечно, хотелось устроить концерт Высоцкого. Попросили меня договориться… Но я не пошла на Таганку, боялась, что Володя по-свойски может отказать. Приглашала его наша красивая и интеллигентная дама – такой отказать трудно. Володе дама понравилась, и он пришел к нам. Пришел с Татьяной Иваненко… Мне сказал, что она не слышала его новых песен.

Концерт он как-то скомкал: пел мало и неохотно. А мы же честно собрали трудовые рубли! Правда, не успели поменять их на крупные купюры, приготовили мелкими бумажками… Я говорю:

– Володя, ты что?! Что с тобой? Так мало пел…

– Ты знаешь, я не смог петь. Там сидел человек и все записывал…»