Гений войны Кутузов. «Чтобы спасти Россию, надо сжечь Москву» - Яков Нерсесов

…Кстати, капитуляция австрийцев в Ульме была первый крупной победой Бонапарта в этой молниеносно начавшейся кампании. То была победа, отозвавшаяся гулким эхом во всей Европе – «не помогло и все золото Питта». Но буквально на следующий день туманный Альбион отыграется… на море и тем самым во многом сведет на нет результаты блестящего успеха «корсиканского выскочки» на суше. Но об этом чуть позже…

Тем временем в Берлин пришло ужасное известие о конфузе армии Макка в Ульме и его капитуляции. И все галантные «пассы» российского императора вокруг сколь сексуально привлекательной, столь и воинственной супруги прусского короля рухнули в одночасье. Один из главных советников Фридриха-Вильгельма III, большой ловкач граф фон Х. Гаугвиц, сумел-таки настоять на отсрочивании вступления Пруссии в военный союз с Россией против Наполеона. По сути дела прусский король 22 октября 1805 г. подписал лишь договор о намерении вступить в антинаполеоновскую коалицию. Но и этот договор оказался обставлен несколькими оговорками, делавшими его условным. Пруссия должна была предъявить заведомо невыполнимые и ультимативные требования Наполеону (осуществить «вооруженное вмешательство»), а после этого через месяц выступить против Франции и выставить 170–180 тыс. человек. Причем за это в итоге ей пообещали помимо положенных денег за ее будущее участие в военных действиях еще и территориальную «компенсацию» в виде получения Голландии или Ганновера, принадлежавшего британской короне. Так бывает: «ты – мне, я – тебе…» Характерно, что и этот договор Пруссия так и не выполнила и, как станет ясным из более поздних событий, в коалицию не вступила.

…Кстати, на прощание после последнего ужина с королевской четой в Потсдаме Александр I выразил непременное желание немедленно отдать дань уважения праху прусского короля-полководца Фридриха II Великого, «задавшего большого шороху» в Центральной Европе полвека назад, в частности, «обесчестившего» галантного французского принца де Субиза в битве при Россбахе. И вот Фридрих-Вильгельм III с закутанной в черный плащ прелестной и воинственной Луизой и главным «виновником» церемонии русским самодержцем с подсвечниками в руках спустились в мрачное подземелье гарнизонной церкви Потсдама, где стоял гроб воинственного короля. По сути дела русский царь понудил прусскую венценосную чету наподобие героев романтических пьес принести ему клятву в вечной дружбе до гроба… у гроба их великого предка. Это событие оказалось увековечено в одной из окраинных площадей германской столицы – Александерплац. Конечно, клятва не являлась юридическим документом, а всего лишь словом чести монархов, но она свидетельствовала, до какой степени молодой российский император оставался еще неискушен и неопытен как политик. Хотя все же нельзя исключать, что уже тогда им проявлялись элементы театрализованной политики, к которым был так склонен Александр I впоследствии…

Для Наполеона главной целью теперь стал разгром небольшой армии Кутузова, прежде чем к ней успеет присоединиться со своими войсками Буксгевден. Если это произойдет, то пруссаки не посмеют поддержать союзников, а австрийцы поспешат подписать мир. Не теряя времени, он разделил свою Великую армию на две неравноценные части. Большая (порядка 150 тыс.) – гвардия, I, II, III, IV, V корпуса, 1, 2, 3-я драгунские дивизии, 1, 2-е дивизии тяжелой кавалерии и часть баварцев – под началом самого Бонапарта пошла решать главную задачу: разбить русских. Меньшая (ок. 50 тыс.) – VI корпус Нея, VII корпус Ожеро, 4-я драгунская дивизия, дивизия спешенных драгун Барагэ д’Илье, часть баварцев, вюртембержцы и баденцы – получила задание прикрывать растянувшиеся коммуникации наполеоновской армии и «присматривать» за 30 тыс. австрийцев эрцгерцога Иоанна в Тироле, пока Наполеон будет «закруглять» войну в Центральной Европе.

Обеспечив тылы и фланги, Бонапарт не мешкая погнал своих солдат вперед – на восток. Несмотря на плохую погоду, моральный дух Великой армии после Ульмского триумфа был очень высок, марши следовали один за другим. «Маленький капрал, кажется, придумал новый способ ведения войны, – шутили его бывалые солдаты, – он воюет нашими ногами, а не штыками». И действительно Наполеон, как бы предвидя, что в этой войне его пехоте придется бодро прошагать пол-Европы, приказал интендантам выдать по две пары лишних сапог и чуть ли не лично проверил выполнение своего приказа. Когда надо, он умел действовать как Отец Солдата! Но в то же время в целях максимальной скорости передвижения наполеоновские солдаты питались по принципу «чем Бог пошлет» в каждой местности – сухари они получали, только когда предстояли неизбежные бои. Дело доходило до того, что порой солдаты охотились на дичь или зверье, тратя боевые патроны на пропитание!