Не мир, но меч! Русский лазутчик в Золотой Орде - Алексей Соловьев

— Сами не сможем близкого к Джанибеку человека заиметь? Такого, чтоб и с ним близок был, и на Русь наведывался. Баскак, купец, родич?..

Тут вдруг лицо Андрея просветлело. Он сделал глубокий выдох:

— Есть такой! Федоров же Иван говорил, что тысячный Джанибековой гвардии частенько в Коломну наведывается.

— И что? — вскинул брови князь. — Полагаешь, что возможно его переманить?

Андрей досадливо отмахнулся:

— Нет, я не про то баю, княже! Тот же Иван мне ведал, что его Андрей и этот нойон — кровные братья-близнецы! Этот-то племянник, татарином переодевшись, моих парней из тюрьмы татарской и вытащил. Мыслите, к чему веду?

— Подменить одного другим? Ты, Андрей, нонче с утра к чаре, случаем, не прикладывался?

Но тут и Вельяминов поддержал боярина:

— А что? Это мысль! Обдумать многое нужно только хорошенько, но если выгорит…? Мы ж тогда такого ценного человека в Орде заимеем! Давай-ка, Симеон Иванович, мы с Андреем сперва ночку-другую не поспим, Федорова Ивана в Москву вызовем.

— Племянника этого тоже, — негромко молвил князь.

— А парень этот у меня в гриднях молодших второй месяц уже как обретается…

…Нужно ли говорить, что и Иван, и Андрей были ошарашены боярской задумкой. Молодой парень сидел на скамье, словно ошеломленный булавой, тупо хлопая глазами. В голове дяди тучей роились мысли, одна сменяя другую и не давая быть обдуманной до конца.

«Нарядить татарином — несложно, а потом? Где свиту взять, коли они там в своей тысяче все друг друга знают? Как в голову вложить то, что брат его уже пережил и ведает? Андрей говорит по-татарски, но ведь речь вряд ли с братовой совпадет! Как это обойти? Старая карга Галия вначале может и признать, а потом…? Есть же привычки, повадки, поступки у каждого особые. Опять же слуги ихние — как с ними быть? Он же должен про них все ведать, а Андрюха?.. Видит Бог, к домовине готовят парня! Хотя какой там домовине, бросят тело его безглавое в бурьян на радость псам и шакалам! Одно вижу — отказать! Дак как самому князю-то откажешь? Ох, Господи, грехи наши тяжкие! Не выдай, вразуми, наставь и сохрани…»

Меж тем бояре Василий и Андрей продолжали расспросы, утверждая уже ранее обсужденный между собой план действий.

— Иван, ты говорил про татарина, своего дружка близкого, с кем вместе на Можайск выходили. Он Москве верен будет?

— Нету ему иного пути, боярин! В Сарае лакомый кусок остался, вся кубышка, годами скопленная, там! Но… близок локоток, да не укусишь! Ему теперь старая Галия пострашнее волкодава будет! Следующая встреча, без сомнений, последней станет, как и для меня!

— Вот мы ему и хотим помочь спокойно жить далее! А для этого всего делов то — бабку старую надежно упокоить! Сперва найти, потом… При этом еще и рубли в свою мошну положить немалые. Как он, пойдет на это?

Иван пожал плечами. Представил, что этот вопрос слышит сам татарин.

— Думаю, да! Трусом он никогда не был. А деньги явно полюбил, ожидовел бачка! Как Галию убрать хотите, налетом на стойбище? Следов много оставить можем!

Василий улыбнулся, Андрей же отмахнулся, словно от надоедливой мухи:

— То не твоя печаль, Иван! Есть одна задумка, никто и не поймет, отчего старуха к Магомеду пасти баранов отправилась.

Он хохотнул, коротко и страшно.

— Татарину твоему… как его величают?

— Нури.

— Нури надобно будет лишь нужного человека на Галию вывести. Если дело не выгорит, сделать так, чтоб тот уже больше никогда никому ничего не сказал. Когда выгорит — тоже! Смекаешь?

— А как вы с Каданом поступить хотите?

Тут неожиданно словно очнулся Андрей:

— Если с братом моим зло сотворить надумали, я не соучаствую! Так и перескажите князю!

Тяжелая оплеуха боярина Андрея Кобылы повергла молодого дружинника со скамьи на пол.

— Как смеешь, холоп! Ты великому князю и мне служить, а не перечить обязан! В оковы закую, если еще хоть раз дерзость себе позволишь!

Но и младший Андрей гордостью был не обижен. Сплюнув в ладонь окровавленную слюну и полюбовавшись на нее, глухо молвил:

— Можешь сразу в поруб аль на плаху, а кровь родную лить не допущу!

— Он же нехристь, татарин? — вступил в перепалку Вельяминов, более спокойно относящийся к происходящему.

— Мало ли татар на службу княжью перешло? Иные и крест надели! А он брат мой!

Дядя решился поддержать племянника:

— Он прав, боярин! Не след Кадана убивать! Нужно так подмену сделать, чтобы и комар носу не подточил. А брата на север в глухой монастырь отправить под строгий надзор братии. Поймет, что нет ему хода назад, — обтишеет и смирится. Там ему всю правду о рождении его мне мочно будет поведать, предложить за Москву заложиться. Лучше давайте о другом баять — как Андрюшке помочь невереженым в татарском обличье остаться…

Он изложил все свои сомнения. Еще не отошедший от злости Кобыла лишь иронично хмыкал. Вельяминов же, дождавшись когда Иван наконец замолчит, не спеша начал излагать его с боярином Андреем план. В котором, казалось, ими было продумано все…

Уже при расставании Василий участливо положил Андрею руку на плечо:

— Поверь, мы ведаем, какой крест на тебя, паря, возлагаем! Пойми и запомни одно: о твоих делах никто никогда не спознает, но службу всей Руси ты можешь сослужить великую! Поболе двух десятков лет земля Московская набегов не ведает. Возможешь сотворить то, что нами задумано — и далее жить спокойно смерды будут. Нет — опять запылают избы!