Кто Вы, "Железный Феликс"? - Александр Плеханов

16 июля 1924 г. ОГПУ обязало все свои территориальные органы на основании циркуляра Государственного репертуарного комитета за № 315 руководствоваться следующим: не допускать к публичному исполнению как на эстраде, так и в клубах «новых эксцентрических» танцев: фокстрота, шимми, тустепа и проч.; этих танцев не допускать на танцевальных вечерах в клубных и др. зрелищных мероприятиях; запретить исполнение названных танцев в опереттах и др. сценических произведениях^[1426].

Местным органам ОГПУ было предложено в контакте с органами Главлита обратить особое внимание на эстрадный репертуар запретив исполнение песен улицы Таганлицкого: «Улица ночью», «Яблочко», «Гадалка», «Куманек», «Желтые перчатки», «Ботиночки», «Слесарша», «Чулочки», «Дождевой зонтик», «Ну-ка, Трошка» и др. Вместе с тем было обращено внимание органов политконтроля на слабую работу по проведению регулярных обследований рынков «для обнаружения и изъятия граммофонных, патефонных и т. п. пластинок с неразрешенным и нежелательным содержанием»^[1427].

Чекисты контролировали и работу театров. В 1923 г. ГПУ арестовало секретаря политсовета «Театра революционной сатиры», управляющего делами правления артели писателей и книгоиздательства «Круг» Я. Е Шаперштейна по обвинению в распространении в корыстных целях ложных слухов, дискредитирующих советскую власть, и во взяточничестве. 18 февраля 1923 г. Дзержинский писал Кацнельсону: «Необходимо о Шаперштейне допрость в качестве свидетеля т. Аросева из «Круга», он знает про художества этого типа, играющего роль «наивного малого»^[1428].

В мае 1923 г. Шаперштейн был осужден к ссылке в Иркутскую область.

В 1923 г. была проведена чистка библиотек и книжного рынка от антисоветских и религиозных изданий. Несколько ранее в губЧК были образованы комиссии для «пересмотра фонда библиотек с целью удаления книг контрреволюционного содержания». В числе изъятых книг была и книга Тамирова «Александр Ильич Ульянов»^[1429].

В своем рвении некоторые сотрудники ОГПУ изъяли из школьных библиотек даже учебники, и 9 июня 1924 г. ОГПУ вынуждено было направить всем полномочным представителям, начальникам областных и губернских отделов предписание: «Для исполнения и руководства сообщается, что учебники, подлежащие изъятию, согласно инструкций и списков ОПК ОГПУ, из школьных библиотек не подлежат изъятию, ввиду невозможности достаточного обеспечения школ новыми учебникам»^[1430].

С 25 октября 1924 г. все демонстрируемые документальные и художественные фильмы стали подконтрольными отделу политического контроля ОГПУ. Руководство отдела предложило местным органам ОГПУ проверять документы на каждый фильм с целью выяснения «№№ разрешительных удостоверений на демонстрирование, кем выдано удостоверение, дату выдачи и кому принадлежит фильм». При этом кинофильмы с пометкой «для центральных районов», «не для рабоче-крестьянской и красноармейской аудитории» надлежит снимать с экрана и пересылать в Москву для вторичного просмотра ГРК»^[1431].

В поле зрения Дзержинского, не только по политическим соображениям, находились и организаторы различных выставок. 11 февраля 1923 г. он писал З.Б. Кацнельсону: «Ко мне дошли слухи о том, что находящийся в фаворе некий Брагин, которому поручено организовать Сельско-хоз. выставку — темная личность. Необходимо проверить и составить curricul. Vitas. Говорят, что способ организации выставки на голом поле будет стоить бешеные деньги без пользы, что, если бы выставку устроить в Петровско-Разумовском, это подняло бы постановку дела сельского хозяйства и истраченные средства не были бы выброшены на воздух. Ваши соображения?»^[1432].

Под особым контролем Дзержинского были работники киноиндустрии. 12 сентября 1923 г. он поручил М.М.Луцкому расследование по делу кино-конторы (бывший «ЭКРАН»), находящейся в ведении Мукомля, предложив выяснить: штат служащих, какие договора заключены им или Административно-организационным управлением ГПУ, с кем и на каких условиях; соблюдены ли ставки профсоюза; возможно ли немедленное нарушение договоров с нашей (ГПУ) стороны; есть ли среди сотрудников коммунисты — и какие ставки?»^[1433]

После избрания Дзержинского председателем правления «Общества друзей советского кино», 4 апреля 1926 г. он писал в ЭКУ ОГПУ, что целью этого общества является содействие кинематографии. Поэтому «на ближайшее время самым лучшим содействием будет выявление всяких безобразий и излишеств в этой области, а также принятие мер по снижению себестоимости и пр.» Он просил сотрудников ЭКУ помочь в сборе необходимые материалы. — «Хорошо было бы, если бы тот товарищ, который занимается этим делом, доложил мне о положении. Между прочим, необходимо наметить меры по увлечению сниматься, что является только растратой средств и материалов. Мне передавали также, что в Кино господствуют прямо неслыханные нравы режиссеров по отношению к артисткам. Так ли это?» ^[1434].

В июле 1926 г. возникло «дело» Шведчикова. Дзержинского возмутило то, что К.М. Шведчиков в присутствии многих сообщил ему «авторитетно», что после трехмесячного ареста освобожден сотрудник «Совкино» Е.Ю. Брокман, «которому даже не было предъявлено никакой статьи обвинения». 14 июля 1926 г. Дзержискний писал Шведчикову: «…Вы относительно арестов в «Совкино» так и знали, что неправильны…Я проверил, оказалось, что еще 30 апреля Брокману было предъявлено обвинение по 90, 16 и I ч. 128 ст. УК, о чем Брокман лично расписался. Вы видите, как легкомысленно Ваше утверждение. Ознакомившись лично с делом и принимая во внимание, что Брокман как злостный лгун, дискредитирующий органы государственной власти, может сбежать от суда, я дал распоряжение об изменении меры пресечения… Прошу Вас тем товарищам, при которых Вы говорили о необоснованности ареста, сообщить о действительном положении дел»^[1435].

Всесторонний контроль чекисты осуществляли и за работой скульпторов и художников. Особое внимание уделялось тем мастерским и предприятиям, которые изготовляли портреты и этикетки с изображением В.И. Ленина на папиросных и спичечных коробках, носовых платках и пр. С 11 апреля 1924 г. им было запрещено помещение изображения Ленина на всех предметах домашнего обихода. 21 июля 1924 г. в Государственное издательство на имя Н. Мещерякова поступило письмо из ОГПУ: «Возвращаю отношение с резолюцией: «т. Мещерякову. Оба барельефа с изображением В.И. Ленина (скульптора Талицкого) одобрены тов. Дзержинским. Официальное оформление через т. Енукидзе, к которому прошу Вас обратиться»^[1436].