По следам "Турецкого гамбита", или Русская "полупобеда" 1878 года - Игорь Козлов

«В данную минуту мы все еще сохраняем над противниками (подразумевались как турки, так и англичане. — И.К.) громадное преимущество: перевес сил в соседстве проливов и беззащитного Константинополя. Турецкие войска еще слабы, не организованы. Первые подкрепления с острова Мальты могут прибыть не скорее 5–6 дней; более значительные силы из Англии едва ли подоспеют ранее 3–4 недель. Перевесом, который мы имеем, и надо безотлагательно пользоваться, чтобы произвести решительное давление на Порту»^[1336].

Сроки переброски английских войск Обручев оценил чрезмерно оптимистично. Но главный вопрос все же относился к туркам. Их надо заставить определиться: какую позицию займут они в случае англо-русского вооруженного столкновения. При этом Обручев соглашался с мнением великого князя, что из возможных вариантов, на которых может остановиться Турция, — «быть за нас, быть против нас или объявить себя нейтральной», — самым невыгодным для русской армии являлся третий, так как он порождал неопределенность и большие риски. Поэтому, утверждал Обручев, мы можем признать нейтралитет Турции «только в том случае, если она безусловно сложит свое оружие...». Конкретно, по словам Обручева, это означало, что турки должны были сдать русской армии как босфорские, так и дарданелльские укрепления, распустить свои войска и удалить боевые корабли из Черного моря^[1337]. А это уже не «нейтралитет», это — капитуляция, только запоздалая и названная другим словом. Это то, что надо было требовать от турок в середине января, а не добиваться от них в середине марта… В такую возможность не верил и сам Обручев. Когда же он это писал, то, наверное, не раз подумал: какими же цепями мы себя сковали, поспешив с этим Сан-Стефанским договором.

Тем не менее он предлагал алгоритм действий, который продолжал оставаться под прессом этого договора, являясь затратным по времени, а потому — заранее проигрышным. Обручев рекомендовал начать не с немедленного движения войск к Босфору, совместив это с акциями дипломатического прикрытия, а с постановки ультиматумов. Сначала от турок предполагалось потребовать выдворения англичан из Мраморного моря, хотя не вызывало сомнений, что эту задачу турки и не могли, и не хотели выполнять. Затем следовало добиваться от Порты выполнения тех самых нереальных мероприятий, которые бы подтвердили ее нейтралитет. Зачем все это надо было формулировать? Только для того, чтобы услышать ответы, которые и так все прекрасно знали?