Еврейская сага. Книга 3. Крушение надежд - Владимир Голяховский

В связи с этим я хочу продемонстрировать суду положение евреев в нашей стране. Правительство официально разрешило евреям уезжать в Израиль для воссоединения с родными. Сколько у нас евреев и сколько из них хотели бы выехать для воссоединения с родными в Израиле? Позвольте привести некоторые статистические данные. Как раз в этом же 1970 году в нашей стране проводилась перепись населения. По данным переписи, евреев в стране 2 151 000, то есть около полутора процентов населения. И сюда нужно добавить еще столько же полуевреев, у которых отец или мать евреи, но в паспортах у них записаны другие национальности.

Но интересно, не сколько у нас евреев, а что они собой представляют, чем заняты. В народном хозяйстве евреев 521 000, что составляет 3,5 % всех специалистов. Значит, из 1,5 % еврейского населения специалистов образовалось в три раза больше^[158]. Какие это специалисты? Оказывается, 24 % евреев — это люди с высшим и средним образованием. Из одного процента населения образовалось в 24 раза больше ценных людей.

И вот из такого количества в 1970 году только 999 евреев получили выездные визы в Израиль. Это одна двухтысячная доля еврейского населения (в реальности еще меньше, потому что очень много полуевреев). А на самом деле желающих уехать намного больше. Они подают официальные просьбы, им отказывают. Годами отказывают по много раз. Что же им делать? Они впадают в отчаяние, и это отчаяние приводит к попыткам вырваться любыми способами. Но это не доказывает, что именно сейчас они сделали такую попытку. Нельзя огульно судить людей только за то, что они евреи и подавали заявление на выезд. Я считаю, что подсудимые не виновны и должны быть освобождены^[159].

* * *

Сашино выступление встретили с большим неудовольствием. Но так как на груди у него блестела Золотая звезда Героя Советского Союза, критиковать его в газетах не решились. В заключительном слове Сильва Залмансон, единственная женщина среди обвиняемых, процитировала 137-й псалом Давида: «Если я забуду тебя, о Иерусалим, пусть отсохнет моя правая рука».

А все же суд вынес невероятно суровые приговоры: Марка Дымшица и Эдуарда Кузнецова приговорили к смертной казни «за измену родине»; Менделевича и Федорова — к 15 годам заключения, других к заключению от 4 до 14 лет. Антисемиты радовались, а среди евреев шел ропот. В Москве у Хоральной синагоги на улице Архипова (нынешний Спасо-Голенищевский переулок) собирались толпы евреев для выражения протеста против осуждения: еще никогда желание уехать из России не наказывалось смертной казнью. После этих волнений прошла волна арестов среди еврейской молодежи в разных городах страны — «за пропаганду сионизма».

О суде над «самолетчиками» и речь адвоката Фисатова передавала радиостанция «Голос Америки», это привлекло внимание мировой общественности к проблеме свободы выезда из Советской России. Физик Валерий Чалидзе создал Комитет прав человека в СССР, в него вошли Сахаров и многие другие свободомыслящие интеллигенты. После этого к Леониду Брежневу обратились президенты США и девятнадцати других стран с просьбой помиловать осужденных на казнь. Накануне Нового года смертную казнь заменили пятнадцатью годами заключения в лагерях строгого режима^[160].