Елена Троянская - Маргарет Джордж

Он не заставил себя долго ждать. Как я могла забыть, что именно бегом он завоевал меня когда-то! Не успела я спуститься по лестнице, как он уже поднялся. Но он свернул не налево, а направо, в комнату, где спал Деифоб.

Я заглянула туда. Менелай подошел к Деифобу, схватил его за волосы и приподнял голову. Деифоб широко раскрыл глаза.

— Ты Деифоб? — спросил Менелай, как будто они встретились в зале собраний.

Вместо ответа Деифоб потянулся за мечом. Менелай приставил свой меч к его горлу и проткнул насквозь.

— Нужно отвечать, когда тебя спрашивают, — усмехнулся Менелай. — Негостеприимно вместо ответа хвататься за оружие.

Он сбросил тело с кушетки, и оно с грохотом упало на пол в нелепой позе: ноги широко раскинуты, туника задралась.

Я отпрянула, бросилась к лестнице. Менелай повернулся и увидел меня.

— Елена! — крикнул он.

Я мчалась по лестнице вниз, прочь из дворца, из прекрасного дворца, который мы с Парисом построили для себя. Теперь по нему ходит Менелай. Ходит и убивает. Он и меня убьет. Но только не в моем дворце. Я пересекла площадь и ворвалась в храм Афины. Едва очутившись внутри, я ощутила враждебность и поняла, что не найду здесь защиты. И все же приникла к алтарю, обняла его руками. Возле него лежало золотое ожерелье, мое подношение Афине в день свадьбы с Парисом.

Позади послышались тяжелые шаги Менелая, потом скрежет металла — он вынул меч из ножен. Я прижалась щекой к алтарю: пусть я погибну, как жертвенное животное. Перед глазами стояло лицо Париса. Я с радостью умираю. Парис, я иду к тебе! Я уже ощущала прикосновение холодного металла к шее.

Вместо этого жесткие пальцы вцепились мне в волосы.

— Быстрая смерть — подарок, которого ты не заслужила, — раздался голос. — Сначала поговорим. Потом умрешь.

Рывком меня подняли на ноги, я отняла руки от алтаря. Глаз я не открывала. Я хотела видеть лицо Париса.

— Открой глаза, подлая изменница, низкая тварь!

Грубый палец ткнулся мне в глаз, как будто пытался выдавить его.

Я открыла глаза и увидела искаженное ненавистью лицо.

— Сколько лет я ждал этой минуты! — Горячее дыхание обжигало меня. — И вот она наступила. Я снова вижу тебя. Я могу сделать с тобой все, что захочу. Ты мне заплатишь.

— Бери свою плату. И не медли.

— Ты еще смеешь мне приказывать? Твое бесстыдство превосходит все границы. — Он снова схватил меня за волосы и бросил на колени. — Ты должна умолять, чтобы я подарил тебе жизнь. Умоляй меня! Ползай в ногах!

— Я умоляю тебя. Но только не подарить мне жизнь, а убить меня. Умоляю, убей!

— Знаю я эти хитрости, — рассмеялся он. — Просить о противоположном. Эта старая уловка, моя госпожа, меня на нее не поймаешь. Ты умрешь.

— Хорошо. Бей! — Я склонила голову.

Менелай взглянул на алтарь и заметил золотое ожерелье. Он ошарашенно смотрел на него, не веря своим глазам.

— Как? Мой свадебный подарок! — воскликнул он. — Ты настолько презираешь его! Впрочем, почему ты должна уважать свадебный подарок больше, чем свадебную клятву?

Он пришел в ярость, взмахнул мечом.

Парис, я иду к тебе! Я протянула руки ему навстречу.

Что-то упало со звоном на пол: Менелай швырнул меч, и тот отлетел в другой конец зала. Когда я поднимала руки, брошь — его брошь, которая скрепляла тунику на плече, — расстегнулась, и моя грудь обнажилась.

— Как ты могла, как ты посмела раздеваться передо мной, бесстыжая… — И, бормоча что-то невразумительное, Менелай прижал меня к себе. — Прикройся!

Он зарыдал.

— Прекрати! — приказала я. — Возьми меч и убей меня.

Но он спрятал лицо в ладонях и продолжал рыдать в голос, приговаривая:

— Жена моя, моя любимая… Единственная…

Это была пытка! Неужели нет достойного выхода из этого безобразного положения?

Я посмотрела вниз: весь перед туники был залит кровью, которая сочилась из проклятой броши.

— Выслушай меня. — Я отняла руки от его лица. — Позови своих друзей и заставь отказаться от их замысла. Пусть они оставят Трою в покое. Тогда… я уеду с тобой и снова стану твоей женой.

Неужели я произнесла эти невероятные слова? Но ведь все потеряно, Париса больше нет. Пусть хотя бы Троя останется. Если, пожертвовав собой, я спасу троянцев, то чего мне еще желать?

— Слишком поздно, — ответил Менелай. — Они хотят утолить жажду мести во что бы то ни стало.

Вот почему платье было залито кровью: это кровь, которой предстоит пролиться.

— Это твой подарок.

Я указала на брошь.

— Гляди на эту кровь и помни, что в каждой капле повинна ты.

— В крови повинны греки. Они начали кровопролитие, — ответила я.

— Главное — ты снова ляжешь в мою постель, а запятнана ты кровью или нет — мне все равно. Я как-нибудь переживу. Ничего не поделаешь, если Елена и кровь неразрывно связаны.

Он вывел меня из храма и повел обратно во дворец.

LXX

Вернувшись во дворец, он осознал, что оказался на территории Париса, и его охватило отвращение. Он выволок меня из комнаты, больно заломив мне руку. Так я покинула спальню, которую делила с Парисом, чтобы больше никогда ее не увидеть.

— Пора заняться делом. Предстоит много работы, — пробормотал он.

— Вы устроите бойню? — холодея, спросила я: туника совсем промокла.

— Бойню, какой не видел свет: ведь Троя больше всех других городов.

Мы спускались по лестнице в темноте. Менелай спотыкался, незнакомый с дворцом. Но он шел впереди, не выпуская моей руки.

В нижних залах было тихо, люди спали в пьяном беспамятстве, гирлянды цветов обвивали их шеи. Менелай тащил меня мимо спящих, осторожно обходя их.

— Проснитесь! — закричала я, стала толкать их ногой. — Проснитесь! В Трое враги!

— Ах ты! — Менелай рванул меня, поставил перед собой и ударил по лицу. Из носа теплой струйкой потекла кровь. — Замолчи! Еще один звук — и… — Он сжал руку в кулак и замахнулся.

Спящие зашевелились.

— Поднимите тревогу! Греки в городе! — успела я крикнуть, прежде чем он опустил кулак, ударом свалив меня на пол.

Это дало мне свободу. Окруженная множеством рук и ног, я затерялась среди них и стала отползать вглубь, а Менелай растерянно озирался в полумраке, потеряв меня из виду. Я мысленно благодарила всех этих чужестранцев. Закон гостеприимства, который некогда нарушил Парис, теперь меня спас. Наши гости стали моими спасителями.