Рожденная в битвах. Шотландия до конца XIV века - Дмитрий Федосов

На пороге XII столетия королевство Шотландия выросло почти до своих окончательных границ, и название Scotia, прежде применимое к древнему государству скоттов севернее залива Клайд, распространилось до реки Туид, где и сегодня проходит англо-шотландский рубеж. Необычайная пестрота природных условий и сложные взаимоотношения народов, населявших страну, привели к неравномерному развитию отдельных ее частей.

Местные различия держались стойко и преодолевались крайне медленно. Богатство разнородных традиций, слившихся воедино в шотландской истории, достойно удивления: фригольдер Лиульф, державший в конце XII в. надел от пограничного приорства Колдингем, имел пять сыновей, каждый из которых был крещен разным по происхождению именем: Коспатрик (бриттское), Гамель (скандинавское), Макбет (гэльское), Регинальд (англо-нормандское) и Эггард (англосаксонское). В то же время хартии короля Скоттов обращались ко всем его подданным: «французам, англичанам, шотландцам, валлийцам и гэллоуэйцам».

Общепринятое деление Шотландии на «горную» (Highlands) и «равнинную» (Lowlands), со скотоводческим гэльским и земледельческим англо-шотландским населением соответственно, выглядит слишком упрощенным. И дело не в том лишь, что среди Highlands встречаются равнины, а в Lowlands — возвышенности, и скотоводство там значило не меньше. Целые области на юго-западе (Гэллоуэй, Кэррик) имели ярко выраженный кельтский уклад, тогда как в районе Нагорья были благоприятные для пахоты земли с англоязычным населением (вдоль залива Морей Ферт). Поэтому вернее вести речь о гэльском западе и англо-шотландском востоке.

В самом деле к XIII–XIV вв. в Шотландии сложились две культурно-этнические общности, взаимодействие которых во многом определило судьбы страны. Вот как описывал их в XIV в. Джон Фордан — священник, чей приход лежал как раз на границе между ними, близ Эбердина: «Обычаи и нравы скоттов расходятся согласно разнице языка; ибо употребляются два языка, шотландский [гэльский] и тевтонский [Scots, диалект среднеанглийского]. На тевтонском наречии говорят те, кто живет по [восточному] берегу моря и в долинах, а народ с шотландским наречием обитает в горах и на дальних островах. Первые любят свой дом, образованны, достойны доверия, терпеливы и учтивы, опрятно одеты, приятны и миролюбивы, благочестивы в почитании Господа, хотя и всегда готовы противиться оскорблению. Островитяне же и горцы — дикий, необузданный народ, первобытный и гордый, предающийся разбою и вольной жизни; они умны и скоры в обучении, красивы обличьем, но неряшливы платьем, постоянно враждебны и жестоки к племени и речи англичан, и даже к своим соплеменникам, если их речь иная. И все же они верны королю и державе, и коль скоро ими хорошо правят, они покорны и готовы уважать законы».

Два начала, два образа шотландской истории, кельтский и «тевтонский», сопутствуя друг другу в течение всей средневековой эпохи, не совсем изгладились и сегодня. Оба они в равной мере значительны: первому Шотландское государство обязано своим возникновением и названием, второму — укреплением и дальнейшим развитием. Неслучайно столица переместилась из центра гэльской Шотландии — Данкелда и Скона в Эдинбург. Именно плодородный и многолюдный юго-восток давал наилучшие возможности для движения страны вперед. Кельтская Шотландия боролась с английской, и обе они изменялись под взаимным влиянием. Однако они никогда не были разделены резкой гранью: в среднешотландских графствах кельтские и некельтские черты переплетались. Напротив, экономическая общность и политическое единство Запада и Востока были залогом их сближения.