Тайны Киевской Руси - Лин фон Паль

И о том: если найдут русские корабль греческий, выкинутый где-нибудь на берег, да не причинят ему ущерба. Если же кто-нибудь возьмет из него что-либо, или обратит кого-нибудь из него в рабство, или убьет, то будет подлежать суду по закону русскому и греческому.

Если же застанут русские корсунцев в устье Днепра за ловлей рыбы, да не причинят им никакого зла.

И да не имеют права русские зимовать в устье Днепра, в Белобережье и у святого Елферья; но с наступлением осени пусть отправляются по домам в Русь.

И об этих: если придут черные болгары, и станут воевать в Корсунской стране, то приказываем князю русскому, чтобы не пускал их, иначе причинят ущерб и его стране.

Если же будет совершено злодеяние кем-нибудь из греков – наших царских подданных, – да не имеете права наказывать их, но по нашему царскому повелению пусть получит тот наказание в меру своего проступка.

Если убьет наш подданный русского или русский нашего подданного, то да задержат убийцу родственники убитого, и да убьют его.

Если же у бежит убийца и скроется, а будет у него имущество, то пусть родственники убитого возьмут имущество его; если же убийца окажется неимущим и также скроется, то пусть ищут его, пока не найдется, а когда найдется, да будет убит.

Если же ударит мечом, или копьем, или иным каким-либо оружием русский грека или грек русского, то за то беззаконие пусть заплатит виновный 5 литр серебра по закону русскому; если же окажется неимущим, то пусть продадут у него все, что только можно, так что даже и одежды, в которых он ходит, и те пусть с него снимут, а о недостающем пусть принесет клятву по своей вере, что не имеет ничего, и только тогда пусть будет отпущен.

Если же пожелаем мы, цари, у вас воинов против наших противников, да напишем о том великому князю вашему, и вышлет он нам столько их, сколько пожелаем: и отсюда узнают в иных странах, какую любовь имеют между собой греки и русские.

Мы же договор этот написали на двух хартиях, и одна хартия хранится у нас, царей, – на ней есть крест и имена наши написаны, а на другой – имена послов и купцов ваших. А когда послы наши царские выедут, – пусть проводят их к великому князю русскому Игорю и к его людям; и те, приняв хартию, поклянутся истинно соблюдать то, о чем мы договорились и о чем написали на хартии этой, на которой написаны имена наши.

Мы же, те из нас, кто крещен, в соборной церкви клялись церковью святого Ильи в предлежании честного креста и хартии этой соблюдать все, что в ней написано, и не нарушать из нее ничего; а если нарушит это кто-либо из нашей страны – князь ли или иной кто, крещеный или некрещеный, – да не получит он помощи от Бога, да будет он рабом в загробной жизни своей и да будет заклан собственным оружием.

А некрещеные русские кладут свои щиты и обнаженные мечи, обручи и иное оружие, чтобы поклясться, что все, что написано в хартии этой, будет соблюдаться Игорем, и всеми боярами, и всеми людьми Русской страны во все будущие годы и всегда.

Если же кто-нибудь из князей или из людей русских, христиан или нехристиан, нарушит то, что написано в хартии этой, – да будет достоин умереть от своего оружия и да будет проклят от Бога и от Перуна за то, что нарушил свою клятву.

И если на благо Игорь, великий князь, сохранит любовь эту верную, да не нарушится она до тех пор, пока солнце сияет и весь мир стоит, в нынешние времена и во все будущие.

Послы, посланные Игорем, вернулись к нему с послами греческими и поведали ему все речи царя Романа. Игорь же призвал греческих послов и спросил их: "Скажите, что наказал вам царь?" И сказали послы царя:

"Вот послал нас царь, обрадованный миром, хочет он иметь мир и любовь с князем русским. Твои послы приводили к присяге наших царей, а нас послали привести к присяге тебя и твоих мужей ". Обещал Игорь сделать так. На следующий день призвал Игорь послов и пришел на холм, где стоял Перун; и сложили оружие свое, и щиты, и золото, и присягали Игорь и люди его – сколько было язычников между русскими. А христиан русских приводили к присяге в церкви святого Ильи, что стоит над Ручьем в конце Пасынчей беседы и Хазар, – это была соборная церковь, так как мною было христиан-варягов. Игорь же, утвердив мир с греками, отпустил послов, одарив их мехами, рабами и воском, и отпустил их; послы же пришли к царю и поведали ему все речи Игоря, и о любви его к грекам".

Из этого договора ясно, что политика устрашения не слишком помогла: киевляне теряли безграничную власть над Северным Причерноморьем. Это, очевидно, и было целью заключения мира с русами для Византии. Константинополь стремился обезопасить свою Корсунь от русских набегов, которые были ничем не лучше печенежских, – русы брали пленников и требовали за них выкуп. Статьи договора как раз и оговаривают не продажу рабов Византии, как можно было бы подумать, а уплату ею выкупа за "крещеных". Вопрос, скорее всего, стоял очень остро. Но в договоре отмечены и перемены, которые происходили в среде киевлян: теперь уже указывается, что среди них есть язычники и есть христиане, поскольку скрепляется этот договор двумя разными типами клятв – христиане клянутся не нарушать статей в церкви святого Ильи, а язычники – на холме перед идолом Перуна По поводу последнего ученые ведут споры – что это, поздняя вставка, рисующая языческие обряды так, как: это представляли себе люди XII века, когда клятвы Перуну в целом отошли в прошлое, или же "факт". Мы не знаем, поклонялись ли киевляне X века Перуну, поскольку по той же летописи культ Перуна вроде бы "навязывает" киевлянам язычник Владимир, впоследствии крестивший все Русское государство. С другой стороны, в соседней Болгарии этот культ был весьма распространен до христианизации. Ясно одно: если послы разделяются на крещеных и язычников, христиан среди русов уже немало, и к этому мы еще вернемся, когда речь пойдет о жене Игоря – Ольге, образе настолько странном и противоречивом, что вне летописного канона породил множество местных легенд и преданий. Еще нас может заинтересовать тот состав посольства, который упоминает источник. Это своего рода "многонациональная гвардия". Действует эта странная компания от лица великого князя, прочих князей и всех людей Русской земли. Среди княжеских имен упоминается кроме самого Игоря его сын Святослав, княгиня Ольга, племянник Игоря – тоже Игорь, еще один племянник Прастен Акун, а также неизвестные нам Володислав, Предслава, Улеб и его жена. Часть послов носит скандинаво-германские имена, часть – славянские (в основном – болгарские), иранские, а пару из них можно идентифицировать как испорченные арабские. Характерно, что среди купеческих имен нет ни единого славянского: Адунь, Адулб, Иггивлад, Улеб, Фрутан, Гомол, Куци, Емиг, Туробид, Фуростен, Бруны, Роальд, Гунастр, Фрастен, Игелд. Турберн, Моне, Руальд, Свень, Стир, Алдан, Тилен, Апубексарь, Вузлев, Синко, кроме имени Борич (но и он в результате мог бы оказаться Борхом). Появление такого количества болгарских имен должно нас тоже насторожить. Очевидно, в киевском обществе X века уже идет смена веры и Болгария играет тут очень значительную роль. Причем роль эта совсем не нравится Византии.