Русские генералы 1812 года - Яков Нерсесов

Между прочим, в наградном «иконостасе» Ермолова было примерно поровну отечественных и иностранных орденов. Российские:

Св. Андрея Первозванного (1835 г.); Св. Владимира 1-й степени (1821 г.), 2-й степени (1813 г.), 3-й степени (1807 г.), 4-й степени с бантом (1796 г.); Св. Александра Невского с алмазами (1813 г.); Св.Георгия 2-й степени (1814 г.), 3-й степени (1807 г.), 4-й степени (1795 г.); Св. Анны 1-й степени (1812 г.), 2-й степени (1806 г.). Иностранные ордена: прусский Пур ле Мерит (1807 г.) с короной (1858 г.); прусский же Красного орла 1-й степени (1813 г.); австрийский Военный орден Марии Терезии 3-й степени; баденский Военный орден Карла Фридриха (1814 г.), персидский орден Льва и Солнца 1-й степени с алмазами (1817 г.). Кроме того, Ермолов получил знаки прусского Военного ордена Железного Креста (так называемый кульмский крест; 1816 г.), а также золотую шпагу «За храбрость» (1807 г.) и золотую шпагу с алмазами (1813 г.)

За два года до конца столетия Ермолов получил чин подполковника. Казалось, все идет хорошо. Но в ноябре 1798 г. неожиданно грянул гром: увлекшегося просветительскими идеями Ермолова арестовали по делу о тайном смоленском офицерском политическом кружке «Вольнодумцы» и по подозрению в заговоре против императора Павла I уволили со службы. Его даже заключили в Петропавловскую крепость. В этой «убийственной тюрьме» времяисчисление проводилось по различному барабанному бою при утренней и вечерней заре. Здесь Ермолову было о чем подумать! «Во время моего заключения, когда я слышал… плескавшиеся невские волны, я научился размышлять», – писал он позднее. Заточение сделало его не только скрытным, осторожным и изворотливым, но и крайне желчным, что очень ярко отразилось в мемуарах героя. Вскоре Ермолова освободили и выслали в Кострому под надзор «на вечное житье». (На самом деле предписной лист гласил прибыть в лесную глухомань на берег реки Унжи, но нашему герою повезло: нашелся университетский приятель, чей отец счел возможным доложить в столицу, что «якобинца» лучше будет держать под присмотром именно в Костроме.) Там он часто проводил время в обществе другого опального – казачьего генерала Матвея Платова. Несмотря на разницу в возрасте, чинах и образовании, между ними установились приятельские отношения, и атаман якобы даже обещал Алексею Петровичу в жены одну из своих многочисленных дочерей.