Диктатор Одессы. Зигзаги судьбы белого генерала - Максим Ивлев

Из доклада генерала Гришина-Алмазова я узнал, что он вследствие постоянного перерыва сообщений с Новороссийском и необходимости наладить в Одессе правительственный аппарат образовал при себе особый орган для разрешения возникающих вопросов в составе отделов: гражданской части, торговли и промышленности, морского, юстиции, народного просвещения, путей сообщения, финансов, продовольствия и контроля.

Из дальнейшего доклада ясно выяснилось, что и генерал Гришин-Алмазов полагает необходимым, основываясь на мнении представителей общественных кругов и различных организаций, иметь в Одессе особое автономное правительство, которое должно руководствоваться лишь общими директивами от генерала Деникина.

Мотивами для такого предположения Гришин-Алмазов выставил: отсутствие должной связи с правительством (Особым совещанием) генерала Деникина; совершенно исключительное значение Одессы в торгово-промышленном отношении и в отношении правильного направления деятельности морского транспорта через правления пароходных обществ, которые все сосредоточены в Одессе; исключительное значение Одессы в смысле установления товарообмена с заграницей; особое значение Юго-Западного края, который, но мере освобождения от большевиков, будет тяготеть к Одессе, и, наконец, необходимость представителю главнокомандующего самому иметь право распоряжаться распределением денежных ассигнований, пользуясь имевшейся в Одессе экспедицией заготовления денежных знаков, так как опять-таки при отсутствии связи с Новороссийском и Екатеринодаром не будет никакой возможности своевременно испрашивать необходимые кредиты.

Затем генерал Гришин-Алмазов указал еще на то, что местные условия в Одессе и на юго-западе России настолько отличны от района действия Добровольческой армии на Северном Кавказе, что решать вопросы, относящиеся до Новороссии, в Екатеринодаре вряд ли будет возможно, — вследствие невозможности своевременно знать в Екатеринодаре о том, что делается в Одессе.

Я, соглашаясь с трудностью решать все вопросы, касающиеся Одессы и Юго-Западного края из Екатеринодара, категорически отверг допустимость образования в Одессе какого-то автономного правительства, которое своими мероприятиями могло бы совершенно разойтись с тем направлением основных вопросов, которое будет проводиться генералом Деникиным через состоящее при нем Особое совещание.

Я указал, что вопрос должен был быть разрешен так: действующее при Гришине-Алмазове совещание должно быть сохранено, но исключительно в качестве совещательного органа, без правительственных функций, кои принадлежат лишь самому Гришину-Алмазову в пределах предоставленных ему полномочий.

Для неотложных и непредвиденных расходов он должен испрашивать достаточный кредит.

В случаях неотложной необходимости или перерыва связи с Новороссийском и Екатеринодаром он должен самостоятельно принимать решения, донося немедленно генералу Деникину.

Это решение, ставшее, конечно, сейчас же известным в Одессе и впоследствии (1/14 января 1919 г.) подтвержденное телеграммой генерала Деникина, не удовлетворило многих из общественных деятелей, некоторые политические организации, пароходные общества и торгово-промышленные круги».

Среди этих «неудовлетворенных» и ставших в оппозицию к военному губернатору организаций, в первую очередь был Совет государственного объединения, чьи представители принимали активное участие в совещании в Яссах. В те дни, когда решался вопрос об одесской власти и шли перестрелки на улицах города, бюро Совета укрылось в Крыму, теперь же, возвратившись в Одессу, они стали ставить вопрос перед французским командованием о своем участии во власти и попутно требовать у Гришина-Алмазова субсидий на свою работу в Одессе и за границей (эти субсидии, кстати, исчислялись в десятки миллионов рублей). Член бюро Совета государственного объединения М.С. Маргулиес^[24] с князем М. А. Куракиным побывали в декабре в Бухаресте, где заявили французам о желательности образования в Одессе Юго-Западного правительства, сперва хотя бы в форме совета при французском командовании. Свои претензии к губернатору были и у «Национального центра», Союза возрождения России, Совета земств и городов Юга России. Все они проводили бесконечные заседания, ставили вопросы о созыве Государственного совещания в Одессе, замене губернатора-диктатора директорией из трех лиц, лезли со своими предложениями «от лица общественности» к французским генералам и т.д.

Шульгин вспоминал об этом, в своем стиле: «Этого было достаточно для моего личного «зигзага». По времени он обозначился в начале 1919 года, когда я мог наблюдать в Одессе еврейскую работу против Добровольческой армии, персонифицировавшейся в лице талантливого генерала Гришина-Алмазова. При нем я был, так сказать, на ролях «действительного тайного (и явного) советника». Это было, как известно, во время французской интервенции. Разложение пришедшей в Одессу французской армии было сделано в значительной мере антибелым жужжанием Одессы-мамы. А ведь никаких погромов еще тогда не было».

Свою лепту добавляли и другие партии и группы — от монархистов и оставшихся не у дел бывших деятелей гетманского режима до законспирированных украинских организаций. Причем все эти организации, как и положено в столь необыкновенное время, имели свои контрразведки, разведки или осведомительные органы. Если к этому добавить, что все эти контрразведки иногда работали одновременно на нескольких хозяев (М.С. Маргулисс свидетельствовал, что одна и та же контрразведка обслуживала и немцев и Украинскую народную громаду, а другая работала одновременно на французов, на Гришина-Алмазова и, за особую плату, делилась сведениями с Советом государственного объединения), то получается очень яркая картина различных влияний, интриг, происков и подковерной борьбы за власть в одном отдельно взятом городе.