Командир Разведгруппы. За линией фронта - Анатолий Терещенко

* * *

В городе Харькове на расставленных народными мстителями минах подорвалось ещё несколько вражеских автомашин. Кроме того, по их наводкам активно поработала в те страшные дни для Отчизны и наша авиация — бомбы попадали точно в цель. От этих ударов погибли сотни гитлеровских солдат и офицеров.

И вот 14 ноября 1941 года на стенах домов и заборах города с целью острастки местных жителей появилось «Объявление коменданта г. Харькова о расстреле 50 советских граждан и аресте ещё 1000 граждан». Десятки людей были повешены якобы за связь с партизанами.

В объявлении, в частности, говорилось:

…

«В результате взрыва российских мин в Харькове сегодня погибли немецкие солдаты и офицеры. Это есть доказательство того, что население на повторные просьбы и приказы немецких вооруженных сил активно сотрудничать в разминировании не откликается.

Немецкие вооруженные силы теперь вынуждены будут быть беспощадными. Так, сегодня были казнены 50 членов коммунистической партии.

Кроме этого, арестовано 1000 человек в качестве заложников. В случае дальнейших выступлений против немецких вооруженных сил 200 из них будут расстреляны.

Запрещенное время для жителей города Харькова устанавливается от 16.00 до 6.00 часов.

Кто в этот период будет находиться на улицах или площадях без соответствующего удостоверения — будет расстрелян. Каждый житель Харькова лично своей жизнью отвечает за безопасность немецких вооруженных сил…»

Харьков, 14 ноября 1941 г. Комендант города.

Но уютнее и теплее в городе для захватчиков не становилось. Вообще во все времена оккупант постоянно чувствовал свой грех, переходящий в страх перед «дамокловым мечом» возмездия со стороны народа, который он хотел закабалить. То же самое происходило и с гитлеровцами.

Непрошеных гостей возбуждает только вооруженная стая подельников. Это так похоже на волков. Стая смелела, свирепствуя на «своей» территории. Но фашистов-волков продолжали убивать, подрывать, поджигать охотники — народные мстители.

Дубина народного гнева гвоздила и гвоздила супостата, нарушавшего людской покой и отнимавшего кров и кровь у горожан, лишая их мирного труда, здоровья и жизни.

После справедливого возмездия в Харькове над комендантом города генералом фон Брауном отряд Святогорова, то вливаясь в партизанские отряды, то действуя самостоятельно, выполнял специальные указания Центра по ведению диверсионно-разведывательной работы на территории Украины и Белоруссии. Не раз смерть держала партизан-разведчиков в своей пасти. Как говорится, не глотала, но и жить спокойно не давала.

В этот период, во время одной из операций по подрыву неприятельского эшелона, среди всякого рода покореженной военной техники Святогоров наткнулся на кипу пропагандистской нацистской литературы. В одном из иллюстрированных журналов он обратил внимание на текст выступления фюрера. Его заинтересовало одно людоедское высказывание Гитлера:

…

«Мы оказались перед необходимостью сократить число местных жителей. Эта мера представляет собой часть нашей миссии по сохранению германского народа. Нам надо развивать методы уничтожения людей…

Я имею в виду ликвидацию целых расовых групп. Мы уже делаем это. Грубо говоря, я вижу в этом свою задачу. Жизнь сурова, значит, и мы должны быть суровы. Если я бросаю элиту немецкой нации в пекло войны и делаю это без жалости и сожаления, значит, я тем более имею право устранить с лица земли миллионы людей низшей расы, которые размножаются, как грибы».

Александр перевел текст партизанам. Один из них взорвался:

— Хрен тебе нас всех перевешать и перестрелять. Еще немного, и тебе, австрийский капрал, придется болтаться на суку. Но перед этим мы обязательно провезем тебя, Адик, в клетке по стране, как зверя, а может, и по всему миру. Россию тебе не одолеть! Сгинешь в этих просторах вместе со своим вермахтом.

Все одобрительно зашумели…

Была обнаружена и пачка листовок с названием «Памятка немецкому солдату». В ней говорилось:

…

«У тебя нет ни сердца, ни нервов. На войне они не нужны. Уничтожь в себе всякое чувство сожаления и милости — убивай всякого славянина, всякого русского. Не останавливайся, если перед тобой старик или женщина, девушка или ребенок — убивай!»

«С этой „сверхчеловеческой мразью“ нам надо поступать так же, — подумал Святогоров, — убивать, убивать и убивать… Они к нам пришли со смертью, — не мы к ним! Они порушили наши дома, а не мы! Они посеяли зло на нашей земле, а не мы на их территориях! Они провозгласили идею уничтожения некачественного народа! А потому — смерть за смерть! Никакой пощады, никакого милосердия к гадам!»

И месть партизанская продолжала крошить неприятеля. На минах мстителей подрывались гитлеровские паровозы, утаскивавшие за собой под откосы вагоны и платформы с личным составом, боевой техникой и боеприпасами. Взлетали в воздух мосты и водокачки. Уничтожались представители местной оккупационной администрации, военнослужащие вермахта и предатели, совершившие конкретные особо опасные государственные преступления против своего народа в ходе карательных операций, особенно по зонам партизанской активности.

Небольшой, мобильный и хорошо подготовленный отряд Александра Пантелеймоновича Святогорова принимал участие и в захватах «языков» из числа, как правило, офицерского состава противника…

* * *

Долгожданное освобождение столицы Украины пришло 6 ноября 1943 года. Взору наших солдат-освободителей и самого Святогорова предстал совершенно опустошенный город. Создавалось впечатление, что здесь произошло мощное землетрясение, разрушившее всё, что созидалось столетиями. Тротуары и целые улицы были завалены битым кирпичом от рухнувших стен зданий. Ветер гонял пыль от кирпичного и бетонного крошева. Бегали, скуля, местные собаки с обгоревшими боками и перебитыми лапами. Люди скользили, как тени, в страну под названием «Никуда». В городе ещё много горело домов. Черные клубы дыма гигантскими шурупами ввинчивались в ноябрьское хмурое небо над украинской столицей.

Сразу же в Киев вернулось партийно-советское начальство. Возвратилось и руководство НКГБ, которое тут же развернуло активную агентурно-оперативную работу, так нужную воинам наших фронтов и местному населению по ликвидации бандитских формирований, в том числе и по вылавливанию всякой уголовной нечисти: воров, грабителей, разбойников и мародеров.

Война ведь продолжалась, хотя уже коричневое воинство гитлеровского вермахта, дико сопротивляясь, медленно и неохотно покидало территорию Советского Союза, которую оно называло ещё недавно «жизненным пространством», а руководство Третьего рейха готовилось переселить на эти необозримые просторы своих колонистов с «чистой арийской кровью».

Красная Армия, словно мощным поршнем, выдавливала оккупантов за пределы Родины. Гитлеровские войска под сокрушительными ударами наших дивизий и народных мстителей — партизан откатывались всё дальше и дальше на запад. Наступал неминуемый час справедливой расплаты для оккупантов. В конечном счете, каждый человек, каждая армия, каждое государство и каждый его руководитель должны заплатить конкретной порцией вины за свои совершенные преступления и злодеяния… Так было, и так должно быть всегда. За преступления надо отвечать!